Немой Мазохизм

Постельное бельё тоже пришлось сжечь — оглядывается вокруг — никто ничего не просёк… я надеюсь — садится на корточки и смотрит на меня — ну что, хорошо я поработал? Теперь ты кого-нибудь еще приведёшь?

Так всё это было демонстрацией?

Ну, как сказать… Можешь считать это демонстрацией того, что так будет со всеми с кем я тебя увижу… — улыбается, гладит меня по лицу — ой, у тебя лицо в крови.

Он идёт за влажной салфеткой, а после возвращается и вытирает моё лицо. Держит меня за подбородок и трёт его. Улыбается мне.

Я тебя напугал? — спрашивает так наивно.

Ты и меня убьёшь?

Хах, что? Конечно нет… ты ведь мой… всё что я делаю, это для тебя. Как ты мог об этом подумать? — снова касается рукой моего лица, гладит, так, что я вздрагиваю в ответ на его прикосновения — не бойся меня, слышишь? Гарэтт?

Ты издеваешься? Ты у меня на глазах человека расчленил. Ты в своём уме?! — хочу закричать на него, но получается лишь глухой шопот.

Да, это немного шокирует…

Немного?! Немного, твою мать?! Да этой ночью я навсегда потерял сон и прежнюю жизнь! Как с этим теперь было жить?! На моих глазах убили и расчленили парня с которым я собирался трахаться! А он ведь учился на юриста, хотел защищать невиновных. О, твою мать! Как же мне было жаль!

Послушай, Гарэтт… я тебя сейчас развяжу, а ты… ты полегче, ладно? А то я за себя не ручаюсь. Идёт?

Я уже заметил как он за себя не ручается. Соглашаюсь. Он развязывает меня. Руки невероятно ломит, все посинели и онемели. Сижу тру их, тру свои отёкшие запястья, злобно посматриваю на него, а он сидит на корточках, потом встаёт и протягивает мне руку, чтоб я поднялся. Встаю, подхожу к барной стойке, достаю бутылку водки. Два стакана. Он садится напротив меня.

Я не пью.

Пей, я сказал! — наливаю, ставлю с громким стуком так, что водка льётся через край.

Он берёт стакан, ждёт пока я налью себе, а потом мы вместе пьём. Он медленно ставит пустой стакан на место и продолжительно смотрит на меня. Не так наивно мило как он смотрел обычно, а иначе. Дерзко, угрожающе… соблазнительно. Он даже смотрит на меня иначе. Он был другим. Совершенно другим. Это был не он. От прежнего Грэмма ни осталось и следа. Он смотрел на меня сейчас так же как я всегда смотрел на него. Как на свою маленькую сучку. Он просто сидит и смотрит на меня, а я смотрю на него. Прямо в глаза. Всё тем же высокомерным взглядом, так мне присущим.

Как считаешь, можно ли это назвать интимным моментом?

Возможно… — наливаю еще по стакану водки, протягиваю ему.

Он медленно тянется к нему, выпивает жмурясь и улыбается мне пьяной улыбкой. Тянет руку к моему лицу. Гладит меня. Не отрываю от него взгляда. Он снова говорит, что я невероятно красив. Приближается. Осторожно целует меня в губы. Отвечаю ему. Алкоголь дал в голову. Чувствую свободу и лёгкость. Влечение. Дикое влечение. Расслабленность. Хватаю его за воротник рубашки и с силой тяну на себя. Он вгрызается в мои губы, случайно раздирает порез, который сам же мне недавно и оставил. Кровь. Привкус крови во рту. Металлический. Я лежу на барной стойке, а он сидит на мне, кровь течёт по подбородку, стекает по шее. Противно и щекотно. Он слизывает ее языком, облизывает мою шею, целует. Опять и опять.

Почему я это делал? Не из-за страха. Это было влечение. Чистое влечение. Иногда я сам ему удивлялся не понимая откуда оно вообще возникло и почему меня всегда так к нему тянуло. Даже сейчас, после всего того, что произошло. Мне было будто пофиг. Был шок, но вместе с ним было так же какое-то безразличие. Было странно.

Он толкает меня так, что я от страха просыпаюсь.

В чём дело?

Подымайся! Мы уезжаем! — он кидает в меня сумкой, говорит чтоб я собирал своё шмотьё, да побыстрее.

Куда? Зачем? Почему? Что-то случилось?

Он стоит смотрит на меня безумным взглядом. Руки в боки. Зол.

Ах, ну конечно, ты не помнишь… как всегда. Собирайся, я сказал!

Он меня пугает. Пугает своим поведением. Почему он был так зол? На что? Я сижу, просыпаюсь, а он снова меня толкает, говорит, чтоб я пошевеливался. Тру своё плечо, встаю, одеваю ту одежду которую Гарэтт мне дал, говорю, что у меня нет больше вещей. А он смотрит и просит меня собрать его таблетки, алкоголь и немного еды из холодильника. Сам собирает свои вещи, роется в кредитных картах, закуривает, кидает пачку сигарет с зажигалкой в сумку.

Ты собрался?

Да… я готов.

Давай выметайся — подталкивает меня вперёд из квартиры, берёт пару сумок, закрывает дверь на ключ и мы идём к машине.

На улице уже день, мы долго проспали. Дождь. Холодно. Пасмур. Довольно дерессивно. Серое небо и раскаты грома. Кажется, скоро начнётся ливень. Гарэтт отдаёт мне свой плащ, а сам одевает балахон, капюшон на голову.

Куда мы едем?

Залазь! — снова подталкивает меня. Как-то грубо.