Немой Мазохизм

Красновато-оранжевый свет от японских ночников создаёт необыкновенную романтику и уют. Комната заполнена дымом и запахом ароматических палочек со вкусом мускатного ореха. На фоне играет Боб Марли, что-то лёгкое и так подходящее под наркотическое состояние.

Я лежу на вельветовых подушках, держу в руках трубку кальяна, сладко затягиваюсь и медленно выпускаю кольца дыма со вкусом вишни Эммету в рот. Он совсем близко и вытягивает ко мне губы, но не касается меня. Он сидит рядом, почти на мне, я протягиваю ему трубку, он затягивается и наклоняется ко мне, я притягиваю его к себе и касаюсь его губ, давлюсь дымом и начинаю хохотать, а он падает на меня. Мы лежим обнимаясь и смотрим на неоновые звёзды на потолке. Всё плывёт. Звёзды ходят по кругу. Я глажу его кожу. В голове дурман и лёгкость. Забвение. Полное забвение. Пожалуй, этот момент можно отнести в список тех самых «лучших моментов в моей жизни».

Я хочу тебя.

М-хаха… серьёзно? — его смех получается таким скрипучим и хриплым.

Эй, я невероятно хочу тебя… Иди сюда?

Он переворачивается на другой бок, садится на меня сверху и гладит моё тело. Гладит мою шею. Он накручивает на свои пальцы мои синие волосы, говорит, что обожает их.

А я обожаю тебя. Иди сюда? — я медленно касаюсь его шеи и притягиваю к себе. Целую его губы. Я не чувствую пальцев. Хаотично трогаю его тело, пытаюсь раздеть. Всё выходит медленно и как-то нежно. Мы слишком много курили этой дури.

Пожалуй, я сразу, еще в этом центре понял, что Эммет гей, хотя он убеждает меня в обратном. Говорит, что такое случается весьма редко. Тогда когда ему попадаются действительно те, кто ему безумно нравится.

Я тебе безумно нравлюсь? — отрываюсь от его губ, смотрю в его глаза.

Не представляешь насколько — а он снова меня целует.

Вот уже третьи сутки мы наслаждаемся друг другом, курим траву, сидим на закусках и никуда не выходим. И я бы рад всё это продолжить, но сегодня нам снова нужно появиться в реабилитационном центре.

Давай просрём?

Нет. Мы должны там быть.

Снова слушать занудные истории?

Ты ведь знаешь, это необходимо…

У меня есть предложение по-лучше.

И?

Мы останемся здесь, я принесу еще пару бутылок текиллы, мы будем курить кальян и упиваться друг другом. М?

Гарэтт, ты же знаешь, как бы я рад делать это с тобой вечно, но… — он мотает головой — подымайся… пожалуйста?

Я зарываюсь носом в подушку, а он целует меня в шею и встаёт, ищет свои шмотки, говорит, что если я сам не оденусь, ему придётся меня одеть.

Мы ведь продолжим?

Конечно, если ты захочешь.

Я не видел дневного света вот уже трое суток. Мы не выходили на улицу трое суток. За трое суток мы так и не были трезвы. Сплошная эйфория. Не я был в эйфории. Я сам стал эйфорией.

Я отвожу его в центр, а сам не тороплюсь туда идти. Не очень хочу сегодня слушать всю эту тягомотину. Я еду в очередной бар. Еду в поисках очередного бара. Утром трудно найти открытое ночное заведение. Открыты какие-то забегаловки с фаст-фудом, где нет алкоголя. До 10 утра в Лондоне не побухаешь. Рестораны всё еще закрыты, а на часах нет даже и девяти утра. Заруливаю в сеть быстрого питания.

Доброе утро, что будете заказывать? — она лучезарно улыбается, держит в руках меню. Слишком лучезарно для туманного, дождливого, депрессивного утра.

Есть что выпить?

Чай, кофе, соки.

Алкоголь. Есть алкоголь?

Эмм… нет.

Что за забегаловка такая где нет алкоголя??

Это сеть детского питания — она мило улыбается мне, как ребёнку.

Нифига себе я попал — я беру у нее меню.

В кафе никого нет, столики пустуют. Официантки протирают столы и ставят солонки. Она ждёт пока я сделаю заказ. Она одета в жёлтую юбчонку по колено и лёгкую белую блузку, волосы собраны в пучок и улыбка на лице. Смотрит на меня с любопытством, оглядывает то, как я одет, смотрит на мой плащ, на мои синие волосы, ждёт когда я определюсь. Прошу её принести мне что-нибудь не детское, а она приносит мне какие-то детские картофельные дольки, салатик и мороженное с соком.

Да ты, блин, шутишь?

Приятного аппетита, сэр — снова улыбается.

Может составишь мне компанию? Я не люблю есть один.

Она садится напротив, сцепливает руки и смотрит на то, как я ем. Говорит, что я выгляжу ужасно подавлено.

Подавлено? Скорее раздавлено. Эти выходные были такими… такими насыщеными… насыщеными пьянством, сексом и таблетками, а теперь…

А теперь настали серые будни?

Совершенно верно! Пришлось вернуться в суровую реальность… всё серое и… убогое… взять хотя бы эту погоду, ты ее видела?

Туман… здесь это частое явление.

Мне хочется… — я затормаживаю на каждом слове — хочется красок, веселья и солнца… Мне не хватило этого лета. Какой-то депрессняк накатил. Оттого я редко бываю трезвым. Я ищу яркость в наркотическом угаре, но всякий раз сталкиваюсь… — я облизываю свои пальцы — сталкиваюсь с… с этим отходом, возвратом в реальность.

Она кивает, что-то говорит мне, внимательно меня слушает. Официанты лучшие слушатели чем кажутся на первый взгляд.