Немой Мазохизм

Я пропускаю завтрак, вновь расчёсываю ему волосы и провожу с ним всё время до собрания. Потом нас собирают, а Эл остаётся лежать в палате. Мы сидим в кругу и мед. сестра спрашивает нас об «успехах», о том, как мы проводим время и что меняется в нашей жизни.

Я! Можно я! Я хочу поделиться! — я тяну руку, вон лезу из кожи.

Начинай Грэмм, что у тебя нового? — она спрашивает с улыбкой.

Я нашёл друга! — широко улыбаюсь, я сегодня был счастлив — его зовут Эллери, но я зову его Эл, он очень молчаливый, но зато он меня слушает и не отталкивает как все остальные, мы соседи по кроватям, но мне нравится засыпать с ним. Я не знаю, против он этого или нет… ведь он не отвечает мне. Я расчёсываю его волосы, одеваю его, я говорю с ним, я раздеваю его когда ложу спать и закрываю ему глаза. У него каталепсия и он не может не говорить, не двигаться, но мед. сёстры уверяют меня, что он слышит меня и всё понимает. Он мой единственный собеседник… ну, скорее слушатель, больше меня никто не слушает. С Дериллом мы повздорили, и с Себастьяном тоже… он напал на меня и его пришлось перевести в другую палату, остались только Даниэль и Луис, но Луис никогда не вылазает из под своей кровати и никого под неё не пускает и не слушает. Он считает себя уродливым, но это не так. А Даниэль помешан на том, что все его хотят заразить фобиями… он уже думает, что и я заражу его фобией и поэтому начинает сторониться и меня тоже. А Эл не разговаривает, а мне очень нужно общение — я делаю паузу и вспоминаю о том, что общения у меня как не было, так и нет.

Грэмм?

Я… — я снова задаюсь мучащим себя вопросом — почему я здесь?

Не просто так, Грэмм, не просто так.

Я устал от этого места… мне очень плохо — я снова чувствую себя несчастно и снова накатывают слёзы. Я часто ныл, иногда и без видимой на то причины. Я потираю глаза руками, размазываю слёзы по лицу — я так устал.

Ты ведь нашёл друга, Грэмм.

Да, но… они все неадекватные… они даже не говорят. Они делают странные вещи… они едят мыло и облизывают стены в сортире, жрут цветы и залипают на пол пути к своей палате, будто чем-то пришибленные… они странно смотрят на меня и будто что-то видят. Что они видят? Почему они так странно смотрят?! Они меня пугают! — я начинаю плакать, кричать и срываться — когда всё это кончится?! Сколько я здесь буду?!

Успокойся, Грэмм… Слышишь? Тише, иначе мне придётся тебя успокоить, а мы ведь этого не хотим?

У меня ведь есть дом?

Это твой дом.

Нет… нет… — я мотаю головой и снова плачу. Я часто ныл из-за того, что не понимал, почему я здесь нахожусь. У меня снова начинается истерика и меня снова отправляют к психиатру.

Бессмысленная процедура. Он тоже не мог мне ответить на мои вопросы. Никто не мог.

Я чувствовал как меня разъедает депрессия, а я не мог с ней справиться. Мне не помогали групповые занятия. С Эллери я стал буквально неразлучим. Я начал проводить с ним каждую свободную минуту, я держал его за руку и что-то ему рассказывал, а он просто изредка повторял моё имя. Как эхо. Его часто отвозили на какие-то процедуры, на какие, строго держалось в секрете, но после них он был словно сам не свой, он был разбит, раздавлен, словно обессилен, он просто стонал и смотрел в одну точку. Казалось, что ему было больно. Мне было жаль его в эти моменты, тогда я прижимал его к себе, обнимал и просто был с ним, говорил ему на ухо какие-то приятные, отвлекающие вещи. Я верил, что ему со мной проще переживать своё пребывание в этой психиатрической лечебнице.

А в одно утро я вновь проснулся один. Я тут же побежал в процедурную, но там его не обнаружил. Не обнаружил его ни в столовой, ни в душевой, ни в холле, его не было на первом этаже, в сортире и на групповых занятиях, его не было в одиночных палатах и вообще нигде. Я жутко начал паниковать. Я бегал по коридорам взад-вперед, но всё было напрасно. Я искал мед. сестёр, санитаров которые хоть что-то бы знали.

Где он?

Кто? — безразлично спрашивает мед. сестра сидящая на посту, она крутит ручку в руках и смотрит на меня как на психопата.

Эл… Эллери! Из шестой палаты. Где он?!

С каталепсией который?

Да!

Так он умер сегодня утром.

Ч-чего? — я смотрю на нее перепуганными стеклянными глазами и не верю в это.

Он умер два с половиной часа назад — говорит она проговаривая каждое слово одновременно смотря на часы.

Не может быть… от чего? Как? Как он умер? — я закрываю руками свой рот и начинаю рыдать как сумасшедший.

Это держится в тайне и тебе не обязательно об этом знать. Пройди в свою палату.

Быть не может… — я продолжаю рыдать и мотать головой — быть не может… Он ведь был моим другом! Он был моим единственным другом! Слышите?! Как такое могло выйти?! — я только сейчас понимаю, что у меня больше никого не осталось.

Она видит, что я уже не в адеквате, выходит из-за стола и проводит меня в мою палату, что-то мне вкалывает и я засыпаю в мгновение ока…