Немой Мазохизм

Я сейчас должен быть в реабилитационном центре, а вместо этого я… я ищу забегаловку с алкоголем, но не могу ее найти.

Каком еще центре?

В центре для обдолбышей. Я наркоман — смотрю на нее, ожидаю реакции, все реагируют по-разному, кто-то тут же старается отойти от меня, а кто-то просто не замечает — страшно? Наркоман в детской забегаловке. Да уж…

А она только мило смеётся и продолжает смотреть на то, как я облизываю свои пальцы. Пока я сижу, поддтягивается народ. Пока она обслуживает других, я засыпаю. Я уснул прямо на столе, а она меня так и не разбудила. Пролетает день.

Эй, ты слышишь? — она трогает меня за плечо — ты уснул.

Чего? — оглядываюсь вокруг, темно, уже вечер.

Ты проспал весь день — снова улыбается. На ней коротенькая курточка и джинсы за место жёлтой юбки. Распущенные волосы и выглядит она иначе.

Что? Ты раньше этого сделать не могла?

Она говорит, что проводит меня, а я ей предлагаю подвести ее. У меня затекла шея и я ужасно разбит. Отвратительное состояние.

Почему-то с наступлением осени на меня ежегодно накатывала какая-то хандра.

В это время я безпробудно пил, укуривался до умопомрачения и не делал ничего более. В это время я хотел забыться. В это время я хотел не быть.

Мы подъезжаем в какую-то странную часть города. Серая улица, разбитые ночные фонари и обшарпанные дома. На улице никого нет, лишь припаркованные машины и собачий лай.

Может зайдёшь?

Хах… идёт — глушу матор, закуриваю — ты живёшь одна?

Я живу с подругой.

Ммм…

У них маленькая квартирка снимаемая в аренду, они живут вместе и вместе платят. Они ужасно разные. Та что из кафе, кстати, я так и не узнал ее имя, она такая вся милая и дружелюбная, постоянно улыбается, хотя видимых поводов я не вижу, она светлая и оптимистичная, а вторая… есть в ней что-то странное. Она худая с очень длинными чёрными волосами, судя по всему, не слезающая с диет. Она смотрит на меня хитрым взглядом с поволокой, осматривает меня с ног до головы. Она встречает меня этим взглядом. На ней одно полотенце. Она придерживает полотенце одной рукой, а второй поправляет только что вымытые волосы. Виднеются худые ключицы. Смотрится симпатично. У нее худое лицо с тонкими чертами и серые глаза. Она улыбается мне полуулыбкой.

Привет. У нас гости?

Да, его зовут… — официантка обращается ко мне — как тебя зовут?

Гарэтт.

Мне это нравится. Притащила меня не узнав имени. Обычно так делал я. Обычно это вполне в моём стиле.

У них тут миленько. Пахнет ужином. Играет спокойная музыка. Уютно. Они предлагают остаться на ночь. Весь вечер мы пьём и о чем-то говорим. Я так и не запомнил их имён и вообще на имена у меня была отвратная память. Помню лишь, что беленькая учится на психиатра и подрабатывает официанткой. А чёрненькая работает моделью и слишком озабочена своим телом.

Психиатр? Я тебя уже боюсь.

А в ответ она только смеётся, она постоянно смеялась.

И что ты видишь? Какие у меня проблемы?

Ты эгоистичный, инфантильный, ты не можешь найти себя, не можешь определить своё место в этой жизни, а потому намеренно создаёшь себе такой образ жизни. Ты пытаешься забыться. Уйти от этой… реальности. У тебя много людей и любой из них пойдёт с тобой, но ты одинок. Очень одинок. А всё что ты делаешь, ты делаешь только ради забвенья.

Я аж протрезвел. Сижу и пялюсь на неё. Мне она не нравится. Она видит меня насквозь. Я от этого не в восторге.

Ты мне не нравишься.

Извини. Ты сам спросил.

Она просто сказала мне то, что я и сам знал. То, что знал только я, но никто другой этого никогда не замечал. Я всегда это прятал от других, а она всё просто вытащила наружу.

Этой ночью я остался у них. И мы спали в одной постели. Не помню с которой из них я спал, но точно помню, что спал с кем-то. Утром я проснулся в пустой постели, на тумбочке кофе с вафлями, записка и ключ от квартиры. Говорила о том, что когда я буду уходить, чтоб оставил ключ под ковриком.

Почему-то люди доверяли мне. Они объясняли это тем, что у меня нет умысла. Во всём остальном мы расходились.

Наверное оттого я был один. Я был одиночкой. И не собирался стремиться ближе к людям.

Я достаю из под подушки нож и залазаю под кровать. За окном ночь. Снова туман. Наверное это к лучшему. Так я буду незаметнее. Я продеваю нож между рукой и биркой и пытаюсь её срезать. Выходит не очень. Я пилю её туда-сюда. Остальные уже спят. Дневные мед. сестры уже ушли, а ночные только заступили на дежурство. Одна сидит на посту, но она так погрузилась в бумаги, что едва ли что-то заметит. На бирках был штрихкод, номер, наше имя, по ним они могли через компьютеры отслеживать наше местоположение. Потому я должен был избавиться от бирки, чтоб они не могли меня отследить. Тут не было охраны или что-то вроде того, двери в холле были на автомате, поэтому придётся лезть по пожарной лестнице.