Непокоренный

— Есть, товарищ хер-майор! Разрешите подорваться? — Я лейтенант.

— Есть, хер-лейтенант!

— Пиздуй. — Хома повернулся к своему внештатному переводчику. — Так что, сделаешь? — Не вопрос, — отозвался Бельмо, — только вот… Шеф, ты уверен, что оно надо? Чертям доверия нет и не было. Может, ну его на хуй? — Нет, не может. Не сейчас, по крайней мере.

— Ну, смотри сам. Ты — шеф.

— Верно, я — шеф.

Подойдя к спуску в подвал, Бельмо затараторил на бесовском языке и, получив ответ, обернулся к Хоме:

— Интересуется, как там его родня.

Хома нахмурился еще больше. Он вновь посмотрел на дом, благо вопли прекратились.

— Скажи, нормально все с родней — целехонькие, никто их не обижает, сидим, чаек попиваем.

Бельмо крикнул что-то в подвал и, получив новую порцию тарабарщины, кивнул Хоме:

— Порядок. Обещает не стрелять.

— Ладушки…

— Ну что, шеф, пошли?

Хома стер пот с лица, выдохнул:

— С Богом, что ли…

Взяв АКМ наизготовку, он шагнул к лестнице и настороженно спустился на первую ступеньку, затем еще на одну и еще…

В этот момент дверь дома распахнулась, и на крыльцо вылетела уже немолодая женщина. Следом появился обнаженный по пояс Скиф. Вытерев с расцарапанной щеки кровь, он с неприкрытой злобой посмотрел на женщину.

— Ах ты ж ебаная обезьяна! Да как ты…

Женщина отчаянно заголосила, и практически сразу в подвале затрещал автомат. Хома дернулся было назад, но тут же рухнул, подкошенный очередью.

— Блядь! Блядь! Блядь!

Бельмо подскочил к Хоме и, подхватив его, поволок наружу.

— Скиф, ты мудак, сука! — орал Хома, дергая окровавленными ногами. — Я тебя, уебок, собственными руками удавлю!

Скиф вытащил из кобуры пистолет и дважды выстрелил в женщину — в спину и в затылок, после чего соскочил с крыльца и прогулочным шагом подошел к извивающемуся в пыли Хоме.

— М-да, печально все, — хмыкнул Скиф, поигрывая мускулами. — Но жить будешь, командир.

— Ты, бля, сучий потрох, подождать, бля, пару минут не мог! — бесновался Хома. — Мы с ним, сука, практически уже договорились, а теперь…

— А теперь его придется убить, — просто сказал Скиф. — Окуляр, гони сюда грушу.

Бельмо давно уже научился не обращать внимания на все те прозвища, которыми его одаривали «понимающие» сослуживцы. Глаза он лишился пару лет назад, когда один из его приятелей невзначай наступил на«лягушку». Рана заживала тяжело, но вот привыкнуть к жуткому шраму, оставленному на лице злосчастным осколком, оказалось куда сложней. Благо это все уже позади.

Скосившись на притихшего Хому и получив его негласное разрешение, Бельмо отстегнул гранату.

— Держи.

Скиф взвесил гранату на ладони, крепко сжал ее, после чего развел усики и осторожно вынул чеку. Он обошел спуск в подвал и, насколько смог, заглянул внутрь. Какое-то время молча и с неприкрытым злорадством на лице изучал изрешеченную пулями лестницу и капли Хоминой крови на ней.

— Эй, командир, а тебе еще повезло, — усмехнулся он. — Окажись ты ступенькой ниже, чертяра бы тебе яйца отстрелил.

— Вот было бы клево, да? — вставил Фрик.

— Завязывайте уже со своими шуточками! — рявкнул Хома. — Тоже мне юмористы, блядь, выискались. Скиф, тебя, сука, вообще под трибунал отдавать пора!

Скиф повернулся к Хоме.

— Тебя, если что, тоже.

И зашвырнул гранату в подвал.

***

— Чего она там кричала? — спросил Хома некоторое время спустя.

— Сказала, что мы его сестру обесчестили, — ответил Бельмо, с сомнением поглядывая на подрагивающие Хомины руки. — Шеф, тебе бы в госпиталь, выглядишь паршиво…

— Да знаю, знаю, — отмахнулся Хома, а после добавил:

— Неудивительно, что абрек пальбу начал. Я б тоже так поступил.

Он провел ладонью по взмокшему от жары и боли лицу и не заметил, как размазал по лбу и щекам густую липкую кровь. Поймав насмешливый взгляд Скифа, помрачнел.

— Эй, мужики, зацените-ка, че я тут откопал!

Фрик со счастливой улыбкой выскочил из подвала. В одной руке он сжимал армейский нож, а в другой — изуродованную взрывом голову.

— Выбрось это, придурок, — велел Борзый.

— Ага, щас!

Фрик швырнул голову в песок, а потом вдруг сорвался с места и пнул ее.

— Последние секунды до конца матча, — орал он, гоняя голову по двору. — Нападающий проводит удар и… бля… го-о-л!

Наблюдая за его импровизированным футболом, остальные мало-помалу начали улыбаться.

— Все ж малый хоть и пришибленный, но забавный, — констатировал Бельмо.

— Лучше такой, чем в инвалидном кресле или, того хуже, в цинке, — вставил Борзый. — Ишь ты, меньше года как на фугасе подорвался — и ничего: носится как оглашенный. Редко кому так фартит…

Хома отрешенно следил за обезьянничеством Фрика, мысленно удивляясь, насколько же безумен мир. «Вот она — оборотная сторона этой злоебучей войны» — с грустью думал он.

Наконец изуродованная голова полетела в колодец и исчезла в огненном гейзере. Запахло жареным мясом и палеными волосами.

— Шкет, тебе определенно в «Манчестер Юнайтед» надо, — похвалил Скиф, хлопнув Фрика по плечу. — Кстати, что там с моей сукой? — Че-че, кончилась она! После тебя там практически ничего не осталось.