Непокоренный

Нытик ничего не ответил. По-прежнему не глядя на Скифа, он раскрыл журнал и погрузился в созерцание прелестей «сгорающей от страсти» Жозефины.

Скиф же какое-то время с ухмылкой наблюдал за своим командиром, после чего молча поднялся со стула и вышел прочь.

***

Ближе к вечеру вдрызг пьяный Скиф вывел Плевка в небольшой пролесок, где швырнул ему лопату и велел копать.

— Трудновато пиздюку будет, — хихикнул Фрик. — Пальцев-то нету.

— А мне поебать! — отрезал Скиф.

Остальные молча стояли в стороне и наблюдали за тщетными попытками Плевка справиться с лопатой.

— Скиф, не мучай его, хватит уже, — сжалился Борзый. — Дай пацану спокойно помереть, он и так натерпелся.

— Ебальник прикрыл! — гаркнул Скиф, тщетно пытаясь устоять на ногах. — Хочешь жалеть их, да? Этих зверей, которые… которые, сука, наших ребят на ремни пускают… Если хочешь их жалеть, то заведи себе собственного раба. И жалей! Можешь даже жениться на нем… А этот, блядь, мой! Понял? И если бы не ссыкун с капитанскими звездами на погонах, то Плевок бы спокойно дожил до завтра. И до послезавтра тоже… Но ведь нет! Приказ, сука, есть приказ… Эй ты, говно, рой уже себе могилу!

Он размахнулся и ударил Плевка прикладом в спину. Тот рухнул на колени и, обернувшись, исподлобья зло посмотрел на своего мучителя.

— Так и не вышиб я из тебя этого взгляда, — разозлился Скиф. — Уебище ты лесное, все так же на меня таращишься, да? Шлепнуть небось, сука, мечтаешь, да? Ну-ну… Как же! Не-е, мразь ты черножопая, не убьешь ты меня. Не убьешь, понял! Меня другая смерть ждет — геройская! Я умру, расстреливая твоих отцов и дедов, ну… или спуская в рот грудастой потаскухе. Но не ты меня грохнешь. Даже и не мечтай…

Отложив автомат, он велел Фрику взять лопату и вырыть яму.

— А я пока с рабом покумекаю.

С этими словами Скиф принялся методично избивать Плевка руками и ногами, на что тот лишь всячески прикрывал голову, отплевывался кровью и изредка что-то рычал…

Минут десять спустя Фрик выбрался из новоиспеченной могилы.

— Глубже надо, — хмыкнул Бельмо. — Так его бродячие псы раскопают.

— Да не, — отмахнулся Фрик, — как раз по нему размерчик. Самое оно для падали.

— Заебись, — стирая с лица грязный пот, пробормотал запыхавшийся Скиф. — Чет, бля, мутит меня не по-детски. Видать, перебрал я… А все, сука, Нытик виноват! Ссыкло позорное! Офицер, блядь! Понятно теперь, почему мы войну никак не выиграем — такие, блядь, у нас, сука, офицеры…

Он отошел от Плевка и с раздражением посмотрел на свою перебинтованную руку: марля пропиталась кровью.

— У тебя, кажись, рана открылась, — заметил Бельмо.

— Без тебя знаю. Ведите сюда уебка, сейчас кончать его будем.

Они подтащили Плевка к яме.

— Ты погляди-ка, даже не нервничает, — удивился Фрик.

— А хули нервничать? — сказал Борзый. — Он смирился.

— Смирился! — Скиф, пошатываясь, шагнул к Плевку, присел на корточки и посмотрел ему прямо в глаза. — Стало быть, все-таки сдался, да? Любитель ебсти овец и собственных сестер… бесстрашный воин, бля, Аллаха… Ха-ха! Все ж покорился, да? Сломал я тебя, уебка! Могила тебя сломала! То-то же, черножопая ты гнида. Запомни свое место — место, сука, раба! — потому что в скором времени… — да-да, в скором времени, сука — так будет с каждым из вас! Мы будем драть ваших сестер, ссать на лица вашим матерям и играть в футбол головами ваших отцов и братьев! Потому что мы — победители! За нами, сука, правда! У нас в руках — сила! И вы ничегошеньки не сможете с этим поделать, потому что вы… — все вы и каждый в отдельности! — всего лишь засохшие плевки на подошве моих берцев… Понятно, да? Все уяснил, а, сученыш.

Буквально задыхаясь от охватившего его смеха, Скиф покачнулся, потерял равновесие, и в этот момент Плевок внезапно сорвался с места и бросился прямо на него. Не издав ни единого звука, он сшиб Скифа с ног и, оказавшись сверху, вцепился зубами ему в горло.

— Стреляй! — крикнул Бельмо.

Фрик вскинул автомат, но Борзый оттолкнул его в сторону:

— Нельзя, Скифа зацепишь!

Бельмо выругался и, подскочив к извивающейся в пыли парочке, мощным ударом ноги сшиб Плевка. Фрик тут же дал очередь и прострочил мальчишке грудь…

Пролесок вновь погрузился в тишину.

— Вот те на! — выдохнул Бельмо, отходя в сторону.

— Да как же это. Да разве такое возможно! — не унимался Фрик, глядя то на Плевка, то на дергающегося в предсмертной агонии Скифа. — За врачом надо! Хули вы тупите, бараны? Абсцесса сюда тащите!

— Поздно уже, — тихо произнес Борзый.

Фрик растерянно посмотрел на судорожно подрагивающего Скифа, чье горло было разорвано; темная вязкая кровью толчками заливала грудь.

— Вот и допрыгался, — подытожил Борзый.

Затем он шагнул к Плевку и заглянул в его умиротворенное лицо, на котором застыла кровавая улыбка победителя.

— А ведь пацан так и не покорился…