Чертяра окопался в крытом подвале возле дома и что-то надрывно орал на своем непонятном языке.
26 мин, 11 сек 9998
— И что ты с ним планируешь делать? — Так ничего особенного, товарищ капитан. С парнями покуражимся немного, а потом… ну-у…
— Ясно. — Нытик страдальчески вздохнул. — А не боишься, что он как-нибудь ночью удерет из своего угла и прирежет тебя, пока ты спишь? — Кто? Плевок! — Скиф от души расхохотался. — Не-е, командир, никуда это убожество не удерет. Да и резать ему уже нечем — уж я-то об этом позаботился! — При этих словах Нытика передернуло. — А вообще, если интересно, то не такая смерть мне на роду написана. Я, командир, помру либо с грушей в одной руке и с калашом в другой — отстреливаясь от полчищ вонючих чертей, — да, точно! Как настоящий, сука, герой! Либо же в своей постели загнусь — наглухо ебнутым старпером. Исключительно после того загнусь, как какая-нить цыпа оформит мне качественный отсос. Но точно не от руки Плевка! Нет уж, товарищ капитан, увольте!
— Звучит довольно самоуверенно.
— А иначе нельзя, — заявил Скиф. — У победителей не бывает никчемных смертей. А я — победитель!
— Да-да, конечно… — Нытик устало протер глаза. — Тем не менее, победитель, пацана отсюда нужно убрать.
Именно этого Скиф и ждал. С самого начала, как только втащил извивающегося полуобморочного Плевка в расположение и каким-то чудом — даже слишком просто! — ухитрился заговорить Нытику зубы, Скиф знал, что рано или поздно тот обязательно вернется к этой теме.
— Почему?
Нытик не сдержался — шмякнул кулаком по столу, закричал:
— Да потому, бля, что здесь воинская часть, а не индонезийский, сука, бордель! Потому, бля, что мы, сука, миротворцы, а не охуевшие оккупанты! Или ты реально настолько туп, что не видишь разницы!
Скиф нахмурился: лишь капитанские погоны уберегли Нытика от как минимум двойного перелома челюсти.
— У нас, бля, на цепи, на виду у всех сидит, сука, ребенок! — не унимался Нытик. — Ребенок, бля, над которым ты с дружками издеваешься с утра до ночи! Это, по-твоему, нормально! А если какое чучело с фотоаппаратом припрется и щелкать начнет, что тогда? Может, сразу репортеров пригласим? Я слышал, они жуть как любят подобное — чтоб потом в газетах об этом писать или, того хуже, по ящику демонстрировать! Они, если ты не в курсе, за такую хуйню всякие премии получают, а мы дружно под трибунал идем! Тебе оно надо! Мне вот лично на хуй не сдалось! Да и вообще… — блядь! — вся эта ебаная война мне на хуй не сдалась, а тут еще вы — герои-победители, сука!
— Какие репортеры? Нет же никого! — буркнул Скиф.
— Это пока нет! — Нытик рухнул обратно в кресло, тяжело задышал. — Пока нет, но могут объявиться. Да и… твою ж мать, Скиф, а если черти прознают? Они ж на нас конкретную охоту устроят. Тебе трупов мало, а? Забыл уже, как выглядят наши ребята после плена? Или те, чьи тела на дорогах бросают, чтоб нестреляный молодняк попугать, — забыл, да? — Ничего я не забыл, капитан, — прошипел Скиф. — Все прекрасно помню. Вот потому и притащил сопляка — хотел проверить, насколько его выдержки хватит.
— И как, проверил? — Нытик вновь посмотрел на стену за окном. — Выдержку он у мальчишки проверяет, пиздец какой-то! Да не этого ты хотел, Скиф. Заняться тебе просто нечем, вот и все. Думаешь, мне о твоих забавах не известно? Да все я знаю! И как ты в городе себя ведешь, как с местными обращаешься. — Он кивнул на царапины у Скифа на щеке. — Ты ж у этого мелкого всю семью порешил. Ты, Скиф, а не кто-то там! Сестру его на кой-то хрен ножом исполосовал, мамку застрелил, а брату, который уже готов был сдаться, гранату под нос засунул.
— Товарищ капитан, если вы хотите рассказать мне о том, как замечательно стучат мои… э-э… боевые товарищи, то я и сам все прекрасно знаю. Обойдемся без этого.
— Дело не в том, кто как стучит, Скиф. Дело в том, что ты неуправляем…
Скиф поднялся со стула.
— Надеюсь, мы закончили? — Сядь! — в голосе Нытика зазвучала сталь. — Закончим, когда я скажу. Пока еще я здесь командую.
— Тогда ближе к делу.
— Собственно, проблема в том, что через день-другой к нам сюда какой-то полковник нагрянет. Очень серьезный полковник, смотреть и проверять все будет. А поскольку мне тут неприятности не нужны, от мальчишки придется избавиться.
— Хорошо, завтра…
— Сегодня!
Скиф внимательно посмотрел на Нытика, скрипнул зубами и сжал здоровую руку в кулак. Другая все еще двигалась плохо, и Абсцесс сообщил, что заживать она будет невероятно долго и, скорее всего, крайне болезненно.
— Но…
— Скиф, никаких «но»! Ты сегодня же куда-нибудь денешь этого пацана.
— Пацан — это человеческий недоросль в период…
— Это приказ, блядь!
Скиф злобно выдохнул:
— Хорошо. Я сегодня устрою казнь.
Нытик вздрогнул, отвел взгляд. Он долго над чем-то раздумывал, а потом, сдавшись, потянулся к журналу с голой красавицей на обложке. Ему вдруг очень захотелось напиться и как можно скорее забыть обо всем этом безобразии.
— Просто избавься от него, — упавшим голосом велел он.
— Я убью его, товарищ капитан, — улыбнулся Скиф. — И буду делать это о-очень долго и о-очень изощренно — так, чтоб его вопли по всей округе услышали.
— Ясно. — Нытик страдальчески вздохнул. — А не боишься, что он как-нибудь ночью удерет из своего угла и прирежет тебя, пока ты спишь? — Кто? Плевок! — Скиф от души расхохотался. — Не-е, командир, никуда это убожество не удерет. Да и резать ему уже нечем — уж я-то об этом позаботился! — При этих словах Нытика передернуло. — А вообще, если интересно, то не такая смерть мне на роду написана. Я, командир, помру либо с грушей в одной руке и с калашом в другой — отстреливаясь от полчищ вонючих чертей, — да, точно! Как настоящий, сука, герой! Либо же в своей постели загнусь — наглухо ебнутым старпером. Исключительно после того загнусь, как какая-нить цыпа оформит мне качественный отсос. Но точно не от руки Плевка! Нет уж, товарищ капитан, увольте!
— Звучит довольно самоуверенно.
— А иначе нельзя, — заявил Скиф. — У победителей не бывает никчемных смертей. А я — победитель!
— Да-да, конечно… — Нытик устало протер глаза. — Тем не менее, победитель, пацана отсюда нужно убрать.
Именно этого Скиф и ждал. С самого начала, как только втащил извивающегося полуобморочного Плевка в расположение и каким-то чудом — даже слишком просто! — ухитрился заговорить Нытику зубы, Скиф знал, что рано или поздно тот обязательно вернется к этой теме.
— Почему?
Нытик не сдержался — шмякнул кулаком по столу, закричал:
— Да потому, бля, что здесь воинская часть, а не индонезийский, сука, бордель! Потому, бля, что мы, сука, миротворцы, а не охуевшие оккупанты! Или ты реально настолько туп, что не видишь разницы!
Скиф нахмурился: лишь капитанские погоны уберегли Нытика от как минимум двойного перелома челюсти.
— У нас, бля, на цепи, на виду у всех сидит, сука, ребенок! — не унимался Нытик. — Ребенок, бля, над которым ты с дружками издеваешься с утра до ночи! Это, по-твоему, нормально! А если какое чучело с фотоаппаратом припрется и щелкать начнет, что тогда? Может, сразу репортеров пригласим? Я слышал, они жуть как любят подобное — чтоб потом в газетах об этом писать или, того хуже, по ящику демонстрировать! Они, если ты не в курсе, за такую хуйню всякие премии получают, а мы дружно под трибунал идем! Тебе оно надо! Мне вот лично на хуй не сдалось! Да и вообще… — блядь! — вся эта ебаная война мне на хуй не сдалась, а тут еще вы — герои-победители, сука!
— Какие репортеры? Нет же никого! — буркнул Скиф.
— Это пока нет! — Нытик рухнул обратно в кресло, тяжело задышал. — Пока нет, но могут объявиться. Да и… твою ж мать, Скиф, а если черти прознают? Они ж на нас конкретную охоту устроят. Тебе трупов мало, а? Забыл уже, как выглядят наши ребята после плена? Или те, чьи тела на дорогах бросают, чтоб нестреляный молодняк попугать, — забыл, да? — Ничего я не забыл, капитан, — прошипел Скиф. — Все прекрасно помню. Вот потому и притащил сопляка — хотел проверить, насколько его выдержки хватит.
— И как, проверил? — Нытик вновь посмотрел на стену за окном. — Выдержку он у мальчишки проверяет, пиздец какой-то! Да не этого ты хотел, Скиф. Заняться тебе просто нечем, вот и все. Думаешь, мне о твоих забавах не известно? Да все я знаю! И как ты в городе себя ведешь, как с местными обращаешься. — Он кивнул на царапины у Скифа на щеке. — Ты ж у этого мелкого всю семью порешил. Ты, Скиф, а не кто-то там! Сестру его на кой-то хрен ножом исполосовал, мамку застрелил, а брату, который уже готов был сдаться, гранату под нос засунул.
— Товарищ капитан, если вы хотите рассказать мне о том, как замечательно стучат мои… э-э… боевые товарищи, то я и сам все прекрасно знаю. Обойдемся без этого.
— Дело не в том, кто как стучит, Скиф. Дело в том, что ты неуправляем…
Скиф поднялся со стула.
— Надеюсь, мы закончили? — Сядь! — в голосе Нытика зазвучала сталь. — Закончим, когда я скажу. Пока еще я здесь командую.
— Тогда ближе к делу.
— Собственно, проблема в том, что через день-другой к нам сюда какой-то полковник нагрянет. Очень серьезный полковник, смотреть и проверять все будет. А поскольку мне тут неприятности не нужны, от мальчишки придется избавиться.
— Хорошо, завтра…
— Сегодня!
Скиф внимательно посмотрел на Нытика, скрипнул зубами и сжал здоровую руку в кулак. Другая все еще двигалась плохо, и Абсцесс сообщил, что заживать она будет невероятно долго и, скорее всего, крайне болезненно.
— Но…
— Скиф, никаких «но»! Ты сегодня же куда-нибудь денешь этого пацана.
— Пацан — это человеческий недоросль в период…
— Это приказ, блядь!
Скиф злобно выдохнул:
— Хорошо. Я сегодня устрою казнь.
Нытик вздрогнул, отвел взгляд. Он долго над чем-то раздумывал, а потом, сдавшись, потянулся к журналу с голой красавицей на обложке. Ему вдруг очень захотелось напиться и как можно скорее забыть обо всем этом безобразии.
— Просто избавься от него, — упавшим голосом велел он.
— Я убью его, товарищ капитан, — улыбнулся Скиф. — И буду делать это о-очень долго и о-очень изощренно — так, чтоб его вопли по всей округе услышали.
Страница 6 из 7
