Фандом: Гарри Поттер. Сентябрь 1998. Вторая магическая война только что закончилась, и волшебный мир медленно приходит в себя. Ремус по просьбе Гарри перебирается снова на Гриммо, все еще пытаясь справиться с призраками прошлого. Выживший в битве за Хогвартс Северус предстает перед судом за совершенные во время войны преступления. Этой осенью им обоим нужно решить, что они возьмут с собой из прошлого, а что оставят позади — однако выбор зависит не только от них
105 мин, 1 сек 17566
В опустившейся тишине Ремус позволил себе слегка расслабиться. Он спрятал палочку в привычное место за камином и снова вернулся в кровать. Вдыхая тяжелый запах крови, он подумал, что в этот раз сумел сам спасти Северуса — не Джеймс, а он. В этой мысли, завернутой в боль, как в одеяло, было что-то невыразимо утешительное, и он думал об этом, пока волчьи инстинкты не закрыли его сознание черной пеленой.
Следующим утром Ремуса разбудило редкое осеннее солнце, светившее сквозь пыльное стекло прямо ему в лицо. Он открыл глаза и обнаружил, что валяется на полу среди остатков диванного столика, а комната вокруг выглядела… Так, как и должна была. Разрушенной. Из его одежды остались целыми одиноко висящий на люстре ботинок и найденный в паре метров от бывшего столика рукав рубахи, голая кожа была покрыта ранами и царапинами, самая большая красовалась на левом плече. Он и чувствовал себя так же — как будто его тело тоже разрушено наряду с комнатой.
Достав из тайника палочку, он, как мог, завернулся в то, что осталось от покрывала, и попытался открыть дверь. Охранные чары, наложенные во времена Ордена, все еще не давали аппарировать внутри дома, но ему как-то удалось выпустить сквозь замочную скважину заклинание, которое отодвинуло загораживающую дверь мебель, и проскользнуть в образовавшуюся щель. В прихожей его ждала похожая картина — перед входной дверью были составлены стулья и кухонный шкаф, из тех, что поменьше.
Северус нашелся в кухне. Он спал прямо за столом, опустив голову на руки. Под ногой Ремуса скрипнула ступенька, и Северус вскинулся, моментально проснулся и вскочил, держа палочку прямо перед собой. Ремус плотнее закутался в свою импровизированную тогу и махнул рукой:
— Все в порядке?
Северус кивнул и наконец опустил палочку. Ремус кивнул в ответ и сел за стол, думая, как полагается себя вести Следующим Утром во время неловкого завтрака, если вместо пьяного секса ты чуть не разорвал партнера в клочья.
По версии Северуса, очевидно, следовало сделать вид, что ничего не произошло. Он приготовил чай, который они выпили в полной тишине — не столько неловкой, сколько донельзя усталой. Только уставившись на дно чашки, Ремус вспомнил, что вчера ночью они оба были на мгновение уверены: его лучший друг — мертвый лучший друг — стал причиной мистического появления сахара в кубке с зельем. А если верить Северусу, у того была еще привычка расхаживать ночью по своей старой комнате.
Сейчас, когда сквозь цветное стекло на кухню проникало солнце, эти мысли казались бредом. Усталость, а в его случае — еще и луна… Но Ремус прекрасно знал, что после всего пережитого Северус не признался бы, что слышит шаги наверху, если бы не был уверен, что на самом деле их слышит. И да — в кубке действительно откуда-то появился сахар. Поразмыслив, он вспомнил странные звуки, которые на границе сна и бодрствования казались просто скрипами и вздохами старого дома. Другими словами, у них не было доказательств, что в доме, кроме них двоих и изредка Кричера, находится кто-то четвертый — но и оснований полагать, что это не так, тоже не было.
Ремус поднял палочку и произнес несколько заклинаний, проверяющих, нет ли в доме кого-то третьего. Никого не обнаружилось. Он пожал плечами в ответ на вопросительный взгляд Северуса:
— Просто проверил.
Одеяло, в которое он был закутан, слегка сдвинулось, и он больше не мог игнорировать дергающую боль в разодранном плече. Северус тоже заметил рану, но смотрел на нее скорее раздраженно, чем в ужасе.
— Если бы не их идиотские ограничения, я справился бы с этим за две минуты!
— Может, подуешь? — невинно предложил Ремус.
Как ни странно, Северус не последовал его совету, но в конце концов согласился принести из своей комнаты баночку, содержимое которой — по его словам — не только помогало от морщин под глазами, но и залечивало раны. Ремус решил не задавать лишних вопросов, а просто благодарно намазал прохладным гелем исцарапанную кожу, ощущая, как почти сразу же стихает боль в ране.
Через час он уже был вполне в состоянии пойти в душ. Пока отдающая ржавчиной вода стекала по его раздраженной коже, он все думал, как бы отловить незваных гостей. Вдохновение пришло внезапно. Он закрыл кран, еще раз намазался гелем, оделся и похромал в комнату Гарри на первом этаже. Подошел к комоду, где, как он знал, Гарри хранил свои вещи, и призвал то, что было ему нужно. Нижний ящик задергался, Ремус помог ему открыться и достал то, что искал.
Он как раз развернул пергамент на столе в соседней гостиной, когда в комнату вплыл Северус. Ремус виновато застыл, указывая кончиком палочки на пергамент.
— Э-э-э… В общем, тебе, наверное, лучше этого не видеть…
Разумеется, Северус тут же встал рядом и уставился на расстеленный пергамент. К сожалению, Ремус уже успел произнести нужные слова, и у них на глазах чернила сами собой потекли по пожелтевшей поверхности:
«Господа Лунатик, Хвост, Бродяга и Сохатый с гордостью представляют: Карта Мародеров»
Следующим утром Ремуса разбудило редкое осеннее солнце, светившее сквозь пыльное стекло прямо ему в лицо. Он открыл глаза и обнаружил, что валяется на полу среди остатков диванного столика, а комната вокруг выглядела… Так, как и должна была. Разрушенной. Из его одежды остались целыми одиноко висящий на люстре ботинок и найденный в паре метров от бывшего столика рукав рубахи, голая кожа была покрыта ранами и царапинами, самая большая красовалась на левом плече. Он и чувствовал себя так же — как будто его тело тоже разрушено наряду с комнатой.
Достав из тайника палочку, он, как мог, завернулся в то, что осталось от покрывала, и попытался открыть дверь. Охранные чары, наложенные во времена Ордена, все еще не давали аппарировать внутри дома, но ему как-то удалось выпустить сквозь замочную скважину заклинание, которое отодвинуло загораживающую дверь мебель, и проскользнуть в образовавшуюся щель. В прихожей его ждала похожая картина — перед входной дверью были составлены стулья и кухонный шкаф, из тех, что поменьше.
Северус нашелся в кухне. Он спал прямо за столом, опустив голову на руки. Под ногой Ремуса скрипнула ступенька, и Северус вскинулся, моментально проснулся и вскочил, держа палочку прямо перед собой. Ремус плотнее закутался в свою импровизированную тогу и махнул рукой:
— Все в порядке?
Северус кивнул и наконец опустил палочку. Ремус кивнул в ответ и сел за стол, думая, как полагается себя вести Следующим Утром во время неловкого завтрака, если вместо пьяного секса ты чуть не разорвал партнера в клочья.
По версии Северуса, очевидно, следовало сделать вид, что ничего не произошло. Он приготовил чай, который они выпили в полной тишине — не столько неловкой, сколько донельзя усталой. Только уставившись на дно чашки, Ремус вспомнил, что вчера ночью они оба были на мгновение уверены: его лучший друг — мертвый лучший друг — стал причиной мистического появления сахара в кубке с зельем. А если верить Северусу, у того была еще привычка расхаживать ночью по своей старой комнате.
Сейчас, когда сквозь цветное стекло на кухню проникало солнце, эти мысли казались бредом. Усталость, а в его случае — еще и луна… Но Ремус прекрасно знал, что после всего пережитого Северус не признался бы, что слышит шаги наверху, если бы не был уверен, что на самом деле их слышит. И да — в кубке действительно откуда-то появился сахар. Поразмыслив, он вспомнил странные звуки, которые на границе сна и бодрствования казались просто скрипами и вздохами старого дома. Другими словами, у них не было доказательств, что в доме, кроме них двоих и изредка Кричера, находится кто-то четвертый — но и оснований полагать, что это не так, тоже не было.
Ремус поднял палочку и произнес несколько заклинаний, проверяющих, нет ли в доме кого-то третьего. Никого не обнаружилось. Он пожал плечами в ответ на вопросительный взгляд Северуса:
— Просто проверил.
Одеяло, в которое он был закутан, слегка сдвинулось, и он больше не мог игнорировать дергающую боль в разодранном плече. Северус тоже заметил рану, но смотрел на нее скорее раздраженно, чем в ужасе.
— Если бы не их идиотские ограничения, я справился бы с этим за две минуты!
— Может, подуешь? — невинно предложил Ремус.
Как ни странно, Северус не последовал его совету, но в конце концов согласился принести из своей комнаты баночку, содержимое которой — по его словам — не только помогало от морщин под глазами, но и залечивало раны. Ремус решил не задавать лишних вопросов, а просто благодарно намазал прохладным гелем исцарапанную кожу, ощущая, как почти сразу же стихает боль в ране.
Через час он уже был вполне в состоянии пойти в душ. Пока отдающая ржавчиной вода стекала по его раздраженной коже, он все думал, как бы отловить незваных гостей. Вдохновение пришло внезапно. Он закрыл кран, еще раз намазался гелем, оделся и похромал в комнату Гарри на первом этаже. Подошел к комоду, где, как он знал, Гарри хранил свои вещи, и призвал то, что было ему нужно. Нижний ящик задергался, Ремус помог ему открыться и достал то, что искал.
Он как раз развернул пергамент на столе в соседней гостиной, когда в комнату вплыл Северус. Ремус виновато застыл, указывая кончиком палочки на пергамент.
— Э-э-э… В общем, тебе, наверное, лучше этого не видеть…
Разумеется, Северус тут же встал рядом и уставился на расстеленный пергамент. К сожалению, Ремус уже успел произнести нужные слова, и у них на глазах чернила сами собой потекли по пожелтевшей поверхности:
«Господа Лунатик, Хвост, Бродяга и Сохатый с гордостью представляют: Карта Мародеров»
Страница 13 из 29
