Фандом: Overwatch. Случается, что предчувствия не обманывают Джека. Но он предпочел бы, чтобы все же обманули.
47 мин, 50 сек 624
Джек качает головой и мужественно игнорирует благодарности:
— Это было логично, то, что они когда-нибудь появятся, Гейб.
— Конечно. Но просто как-то… неожиданно.
— Самолет через час, собирайся, — вклинивается в их разговор Лу. — Я полечу с тобой.
— Это мы еще обсудим, — возражает Гейб. Он сейчас должен хмуриться и мотать головой. Джек так хорошо представляет его себе, что сильно удивляется, открыв глаза и не обнаружив его рядом. — Я позвоню, как прилечу, Джеки. Держись там и не давай никому близко подойти к нашему ребенку с плохими намерениями.
— Конечно, — соглашается Джек. — Я жду тебя здесь.
И кладет трубку. И только когда Гейб отвлекается от него на Лу, Джек разрешает себе подумать о том, что на самом деле он никуда не успел.
Спас, но пришел слишком поздно, потому что пил кофе, снимал, как Ичира обнимается с Тео, искал машину. Часом раньше — да даже десятью минутами, — и его ребенок был бы целым и невредимым, а так…
Когда-нибудь Джесси его за это простит, а возможно, даже и не обидится.
Вопрос в том, наступит ли когда-нибудь момент, когда Джек сможет простить себя сам. Не успел, не защитил, не помог.
Одни сплошные «не» — но они… потом. Когда все наладится, когда найдется блудный зять — если найдется, — когда Джесси придет в себя, когда прилетит Гейб.
А пока Джек встает и идет мыться.
Ему еще долго ждать, и лучше делать это чистым. Приятнее, по крайней мере, — должно за этот день случиться хоть что-то приятное.
В доме тихо, Джесси все так же ровно дышит, мисс Циглер продолжает разговаривать с кем-то, вторую девушку не слышно.
Гейб нервничает и боится, но пытается казаться спокойным. Как и Джек — не для себя, для него. Они так стараются не волновать друг друга, что это даже забавно. И прямо сейчас помогает думать не о Джесси, а о муже.
Минутой раньше — и Джесси остался бы целым и невредимым.
Минутой позже — и спасать, скорее всего, было бы уже некого.
Джек спас, но не уберег.
И уж совсем не хочется думать о том, что он мог вообще не приехать, послушаться не интуиции, а здравого смысла, твердившего, что ничего страшного с Джесси произойти не должно, он ведь рядом с мужем, под его защитой, в городе, в котором власть семьи Ханзо почти безгранична. Да и Джесси, черт возьми, отлично умел за себя постоять. Джек сам учил его драться и стрелять — не помогло. Иначе он не оказался бы в воде.
И кем были те люди?
Куда делся Ханзо? Джесси спрашивал, где он, значит, не слышал — это странно. Так бывает, если альфа — ну или омега — умер.
Или получил укол золамикрина, что случается довольно часто. Не самое редкое обезболивающее — и одно из самых эффективных. Ну а побочка — так она есть у любого препарата. Если не колоть им омегу, не сказав альфе — или наоборот, — то ничего страшного не случится.
Правда, непонятно, зачем кому-то колоть Ханзо золамикрин. Впрочем, это предположения, которые Джек не может проверить. По крайней мере, не прямо сейчас: он не уйдет от Джесси, пока не прилетит Гейб. Джек в состоянии защитить Джесси, лишь находясь рядом.
Но узнать, что произошло с Ханзо, тоже нужно. Если он мертв…
Джесси этого… нет, переживет, вероятно, особенно, если учесть детей, но Джек не хочет представлять себе, насколько ему будет плохо. Такого не пожелаешь и врагу, что уж говорить о собственном ребенке?
И жалко не только ребенка, жалко и Ханзо — тот всегда вызывал у Джека уважение. Такой упорный молодой человек, что хоть завидуй. Или сочувствуй. Скорее сочувствуй: то, что делал Гейб, даже близко не лежало рядом с тем, что устраивал Ханзо Джесси.
И вот теперь… Где он? Все может быть не так плохо, как Джеку кажется, но гарантий этому никаких.
Он так задумывается, что не замечает, как доходит до ванной, раздевается, моется и одевается снова в сухое и чужое. И то, что что-то не так, Джек понимает, лишь когда пытается застегнуть джинсы, а с первой попытки не выходит, потому что вместо болтов на них молния.
Джесси ровно и тихо дышит, Джек прислушивается пару мгновений к нему, потом к нервничающему Гейбу и выходит из ванной. Ему нужно посмотреть на Джесси и своими глазами убедиться, что с ним все в порядке.
Вместо Джесси он находит врача — как же ее зовут? Имя выветрилось из головы, словно его там никогда не было, спрашивать как-то не очень прилично — и не надо, потому что женщина подкуривает трясущимися руками, откидывает голову назад и зовет его:
— Присядете? Ненадолго? С Шимадой-саном все хорошо, правда, я не уверена насчет беременности. Кровотечения нет, но лучше проверить. У меня нечем, увы. А так кровотечение я остановила, культю зашила, заживет — и можно будет заказывать протез. В общем он не сильно пострадал — по крайней мере, физически. Синяки и порезы пройдут, у него ничего не сломано, инфекция… Я вколола ему антибиотики, но это тоже нужно будет наблюдать.
Она судорожно затягивается и сжимает пальцами переносицу, пока Джек обходит стол и садится напротив.
— Спасибо, — тихо говорит он. — Я понимаю, что этого мало и что никаких слов не хватит…
— Это было логично, то, что они когда-нибудь появятся, Гейб.
— Конечно. Но просто как-то… неожиданно.
— Самолет через час, собирайся, — вклинивается в их разговор Лу. — Я полечу с тобой.
— Это мы еще обсудим, — возражает Гейб. Он сейчас должен хмуриться и мотать головой. Джек так хорошо представляет его себе, что сильно удивляется, открыв глаза и не обнаружив его рядом. — Я позвоню, как прилечу, Джеки. Держись там и не давай никому близко подойти к нашему ребенку с плохими намерениями.
— Конечно, — соглашается Джек. — Я жду тебя здесь.
И кладет трубку. И только когда Гейб отвлекается от него на Лу, Джек разрешает себе подумать о том, что на самом деле он никуда не успел.
Спас, но пришел слишком поздно, потому что пил кофе, снимал, как Ичира обнимается с Тео, искал машину. Часом раньше — да даже десятью минутами, — и его ребенок был бы целым и невредимым, а так…
Когда-нибудь Джесси его за это простит, а возможно, даже и не обидится.
Вопрос в том, наступит ли когда-нибудь момент, когда Джек сможет простить себя сам. Не успел, не защитил, не помог.
Одни сплошные «не» — но они… потом. Когда все наладится, когда найдется блудный зять — если найдется, — когда Джесси придет в себя, когда прилетит Гейб.
А пока Джек встает и идет мыться.
Ему еще долго ждать, и лучше делать это чистым. Приятнее, по крайней мере, — должно за этот день случиться хоть что-то приятное.
В доме тихо, Джесси все так же ровно дышит, мисс Циглер продолжает разговаривать с кем-то, вторую девушку не слышно.
Гейб нервничает и боится, но пытается казаться спокойным. Как и Джек — не для себя, для него. Они так стараются не волновать друг друга, что это даже забавно. И прямо сейчас помогает думать не о Джесси, а о муже.
Минутой раньше — и Джесси остался бы целым и невредимым.
Минутой позже — и спасать, скорее всего, было бы уже некого.
Джек спас, но не уберег.
И уж совсем не хочется думать о том, что он мог вообще не приехать, послушаться не интуиции, а здравого смысла, твердившего, что ничего страшного с Джесси произойти не должно, он ведь рядом с мужем, под его защитой, в городе, в котором власть семьи Ханзо почти безгранична. Да и Джесси, черт возьми, отлично умел за себя постоять. Джек сам учил его драться и стрелять — не помогло. Иначе он не оказался бы в воде.
И кем были те люди?
Куда делся Ханзо? Джесси спрашивал, где он, значит, не слышал — это странно. Так бывает, если альфа — ну или омега — умер.
Или получил укол золамикрина, что случается довольно часто. Не самое редкое обезболивающее — и одно из самых эффективных. Ну а побочка — так она есть у любого препарата. Если не колоть им омегу, не сказав альфе — или наоборот, — то ничего страшного не случится.
Правда, непонятно, зачем кому-то колоть Ханзо золамикрин. Впрочем, это предположения, которые Джек не может проверить. По крайней мере, не прямо сейчас: он не уйдет от Джесси, пока не прилетит Гейб. Джек в состоянии защитить Джесси, лишь находясь рядом.
Но узнать, что произошло с Ханзо, тоже нужно. Если он мертв…
Джесси этого… нет, переживет, вероятно, особенно, если учесть детей, но Джек не хочет представлять себе, насколько ему будет плохо. Такого не пожелаешь и врагу, что уж говорить о собственном ребенке?
И жалко не только ребенка, жалко и Ханзо — тот всегда вызывал у Джека уважение. Такой упорный молодой человек, что хоть завидуй. Или сочувствуй. Скорее сочувствуй: то, что делал Гейб, даже близко не лежало рядом с тем, что устраивал Ханзо Джесси.
И вот теперь… Где он? Все может быть не так плохо, как Джеку кажется, но гарантий этому никаких.
Он так задумывается, что не замечает, как доходит до ванной, раздевается, моется и одевается снова в сухое и чужое. И то, что что-то не так, Джек понимает, лишь когда пытается застегнуть джинсы, а с первой попытки не выходит, потому что вместо болтов на них молния.
Джесси ровно и тихо дышит, Джек прислушивается пару мгновений к нему, потом к нервничающему Гейбу и выходит из ванной. Ему нужно посмотреть на Джесси и своими глазами убедиться, что с ним все в порядке.
Вместо Джесси он находит врача — как же ее зовут? Имя выветрилось из головы, словно его там никогда не было, спрашивать как-то не очень прилично — и не надо, потому что женщина подкуривает трясущимися руками, откидывает голову назад и зовет его:
— Присядете? Ненадолго? С Шимадой-саном все хорошо, правда, я не уверена насчет беременности. Кровотечения нет, но лучше проверить. У меня нечем, увы. А так кровотечение я остановила, культю зашила, заживет — и можно будет заказывать протез. В общем он не сильно пострадал — по крайней мере, физически. Синяки и порезы пройдут, у него ничего не сломано, инфекция… Я вколола ему антибиотики, но это тоже нужно будет наблюдать.
Она судорожно затягивается и сжимает пальцами переносицу, пока Джек обходит стол и садится напротив.
— Спасибо, — тихо говорит он. — Я понимаю, что этого мало и что никаких слов не хватит…
Страница 11 из 13
