Удивительные события, которые случились со мной, произошли на небольшом пятачке земной поверхности. Хотя… может кое-что происходило вовсе не на земной поверхности? Так или иначе, я должен вначале детально описать местность.
44 мин, 39 сек 5158
Мне давно наскучило всё это эстетство и все подобные изыски. «Я очень стар для этих игрищ, я очень, очень, очень стар…». Но доселе я был уверен, что уже нет такой женщины, которая может меня чем-то удивить. Стать хоть в чём-то неожиданной. Когда ты знаком со множеством представительниц такой разновидности рода людского, как женщины, начинаешь невольно вычленять определённые типажи поведения. И в конце концов находишь примерно два десятка стандартных схем (хотя каждая женщина уверена в своей индивидуальной неповторимости). И когда она сидит перед тобой, уже заранее догадываешься, как она будет вести себя дальше. Кто будет разыгрывать из себя весёлую кокетку, кто — светскую львицу, загадочную и уверенную в себе женщину-вамп. Кто будет корчить неприступную снежную королеву, кто — знойную и страстную южанку. Кто — маленькую и капризную девочку. Кто — сухую интеллектуалку, а ля синий чулок. Кто будет изображать нежную и заботливую хозяюшку, кто — утончённую и обморочную тургеневскую девушку. Кто покажет видавшую виды бабу, а ля Маша Распутина. Кто нарисует богемное, извращённое дитя декаданса, модерна и сексуальной революции, бесконечно уставшее от жизни. Кто изобразит прожженную проститутку с охрипшим голосом. Кто сыграет абсолютную невинность, кто — бесконечную доступность, кто — зажигающую распущенность. Кто ни во что не станет играть, потому, что ей плевать на тебя с высокой горки. Кто сделает вид, что ни во что не стала играть, потому что ей, якобы, плевать на тебя с высокой горки. Кто ни во что не сможет сыграть, потому что она растерялась. Кто ничего не сможет сыграть, потому что она дура. А с кем вообще надо убавить обороты, иначе у неё вот-вот начнётся истерика. Но по большому гамбургскому счёту — все женщины очень наивны и беззащитны.
Прогнозируемым и стандартным было также то, как они вели себя дальше. То есть там, для чего придуман мерзкий (как на мой вкус) термин «в постели». На травке или там… в воде, уж куда веселее.
Сейчас в глубине болота, на тонкой тропинке, окружённой с двух сторон тёмной гладью, всё было по-другому. В ЭТОЙ игре мы, как бы поменялись местами с женщиной. Вела явно она — не я. Её слова «с тобой» были произнесены совсем не тем мелодичным голосом тридцатилетней женщины, которым она говорила до того. Голос теперь был глубокий и властный, шёл как будто издалека. Вместе с тем, он был зовущим, в нём чувствовалась сила и страсть, которая пытается овладеть собой, но всё же вот-вот вырвется наружу. Одновременно в её голосе я услышал мольбу, просьбу о помощи, призыв к защите, она заставила меня почувствовать, что я ей очень нужен. Слова прозвучали громко, но были сказаны шёпотом. Произнесены были нарочито медленно, но пронзили меня молнией. Она так искусно обставила свой переход на «ты», сделала его в самый подходящий ДЛЯ НЕЁ момент, в самой подходящей ДЛЯ НЕЁ обстановке, что я ей невольно позавидовал. Наверное, у меня так не получалось.
Я вдруг остро почувствовал, что передо мною ЖЕНЩИНА. И мы одни. И она на самом деле сказала мне не те слова, которые прозвучали. Сказано было примерно следующее: «Я здесь — приди ко мне, я очень хочу… сюда, давай же, ну… вперёд, сейчас ты узнаешь то, о чём даже помыслить не мог во всей предыдущей жизни…». Я, как мне казалось, наконец понял, что нашёл ЕЁ, ту, кого неосознанно искал все эти годы. Но самое главное — я чувствовал, что она тоже искала меня. Искала долго. Может быть, ещё до моего рождения. Слова вошли в моё «Я», не только в сознание, но и в душу. И тут я понял, что ощущаю ЕЁ — ощущаю её тело, её личность, ощущаю до каждой клеточки. И я знал, что она так же ощущает меня. Все оболочки исчезли, остались только два «Я» — мужское и женское, плюс и минус, янь и инь. Они стали друг против друга. Сейчас они соприкоснутся. И произойдёт то, что должно произойти. Будет то, что должно быть всегда… В общем, мои мысли залил туман…
Итак.
— Вам не страшно? — участливо спросила она.
— С вами — нет.
— Мне тоже не страшно… с тобой.
Она остановилась и выпустила мою руку. Я тоже остановился и развернулся к ней. Сыч замолчал и исчез. Звучала только вода, встревоженная нашими шагами. В темноте я не мог видеть её взгляда, но чувствовал, что она смотрит прямо мне в глаза.
Время для слов ушло, и наше общение продолжилось в другой плоскости. Правой рукой я обнял её за плечи и прижал к себе. Целоваться было ещё рано, но я коснулся губами косынки, чуть-чуть отодвинул её и поцеловал свою спутницу в лоб. В ответ я почувствовал поцелуи на своей шее. Моя левая рука плавно вошла под блузку, и я профессионально расстегнул ей лифчик. Хорошо, что это не был один из тех (к счастью, не сильно распространённых) лифчиков, которые застёгиваются спереди. Бюстгальтер был застёгнут на одну пуговицу, хотя я (судя по её прикиду) ожидал, что он будет застёгнут на два крючка. Женщины обычно не замечают в пылу страсти, когда я расстёгиваю им лифчик (или делают вид, что не замечают) — ЭТА заметила. Она вежливо, но настойчиво убрала мою руку, однако застёгиваться не стала.
Прогнозируемым и стандартным было также то, как они вели себя дальше. То есть там, для чего придуман мерзкий (как на мой вкус) термин «в постели». На травке или там… в воде, уж куда веселее.
Сейчас в глубине болота, на тонкой тропинке, окружённой с двух сторон тёмной гладью, всё было по-другому. В ЭТОЙ игре мы, как бы поменялись местами с женщиной. Вела явно она — не я. Её слова «с тобой» были произнесены совсем не тем мелодичным голосом тридцатилетней женщины, которым она говорила до того. Голос теперь был глубокий и властный, шёл как будто издалека. Вместе с тем, он был зовущим, в нём чувствовалась сила и страсть, которая пытается овладеть собой, но всё же вот-вот вырвется наружу. Одновременно в её голосе я услышал мольбу, просьбу о помощи, призыв к защите, она заставила меня почувствовать, что я ей очень нужен. Слова прозвучали громко, но были сказаны шёпотом. Произнесены были нарочито медленно, но пронзили меня молнией. Она так искусно обставила свой переход на «ты», сделала его в самый подходящий ДЛЯ НЕЁ момент, в самой подходящей ДЛЯ НЕЁ обстановке, что я ей невольно позавидовал. Наверное, у меня так не получалось.
Я вдруг остро почувствовал, что передо мною ЖЕНЩИНА. И мы одни. И она на самом деле сказала мне не те слова, которые прозвучали. Сказано было примерно следующее: «Я здесь — приди ко мне, я очень хочу… сюда, давай же, ну… вперёд, сейчас ты узнаешь то, о чём даже помыслить не мог во всей предыдущей жизни…». Я, как мне казалось, наконец понял, что нашёл ЕЁ, ту, кого неосознанно искал все эти годы. Но самое главное — я чувствовал, что она тоже искала меня. Искала долго. Может быть, ещё до моего рождения. Слова вошли в моё «Я», не только в сознание, но и в душу. И тут я понял, что ощущаю ЕЁ — ощущаю её тело, её личность, ощущаю до каждой клеточки. И я знал, что она так же ощущает меня. Все оболочки исчезли, остались только два «Я» — мужское и женское, плюс и минус, янь и инь. Они стали друг против друга. Сейчас они соприкоснутся. И произойдёт то, что должно произойти. Будет то, что должно быть всегда… В общем, мои мысли залил туман…
Итак.
— Вам не страшно? — участливо спросила она.
— С вами — нет.
— Мне тоже не страшно… с тобой.
Она остановилась и выпустила мою руку. Я тоже остановился и развернулся к ней. Сыч замолчал и исчез. Звучала только вода, встревоженная нашими шагами. В темноте я не мог видеть её взгляда, но чувствовал, что она смотрит прямо мне в глаза.
Время для слов ушло, и наше общение продолжилось в другой плоскости. Правой рукой я обнял её за плечи и прижал к себе. Целоваться было ещё рано, но я коснулся губами косынки, чуть-чуть отодвинул её и поцеловал свою спутницу в лоб. В ответ я почувствовал поцелуи на своей шее. Моя левая рука плавно вошла под блузку, и я профессионально расстегнул ей лифчик. Хорошо, что это не был один из тех (к счастью, не сильно распространённых) лифчиков, которые застёгиваются спереди. Бюстгальтер был застёгнут на одну пуговицу, хотя я (судя по её прикиду) ожидал, что он будет застёгнут на два крючка. Женщины обычно не замечают в пылу страсти, когда я расстёгиваю им лифчик (или делают вид, что не замечают) — ЭТА заметила. Она вежливо, но настойчиво убрала мою руку, однако застёгиваться не стала.
Страница 6 из 13
