Незабвенный

На миг лифт двинулся вверх, а затем начал медленно ползти вниз. Я видел стоящего в подъезде Лестата, напоследок он даже не посмотрел в мою сторону, не мог посмотреть. «Прости?». Страх от того, что лифт поехал вниз, а не вверх, заставил отпустить кнопку, но было уже поздно. Лифт ехал. Медленно спускался вниз, в глубину, которой здесь быть не могло. Судорожно, я жал на все кнопки, наверное, раз сто нажал проклятую четверку. Прошла минута, затем еще одна. Мутного света желтой лампы едва хватало чтоб видеть за пределами кабинки какой-то движение. Лифт двигался, спускался в никуда. Нажатие кнопок ничего не меняло, он ехал и ехал. По моим субъективным меркам движение длилось больше двадцати минут. Двадцать минут холодного ужаса, страха и непонимания. Мобильный телефон никак не реагировал, черный экран, я был полностью один. Все зашло слишком далеко. Лампочка лифта уже толком не светила, только изредка мигала, когда лифт содрогался, тогда и зазвонил аварийный телефон. Подняв трубку, я молчал, говорить было страшно. Гудок. Тишину на том конце линии нарушил полный тревоги женский голос.

— Алло, это ВПЧ-2?

По всему телу пробежали мурашки от страха. Голос стал разноситься эхом. Откуда я знаю эту фразу? Одновременно с этой женщиной, вопросы начали задавать десятки других голосов. Словно все они разом звонили в скорую, милицию и пожарную службы. Просили помочь, молили о помощи. Сотни голосов с разной периодичностью просили спасти их. Умоляли. К ним добавлялись другие, одни кричали, другие переходили в беспомощные рыданья. Чем больше их становилось, тем сильнее они сливались в неразборчивый шум. Достигнув своего пика, шум стих. Безэмоциональный голос в трубке медленно произнес.

— Назовите номер.

Отвечать что-либо было страшно.

— Назовите номер.

Совладав с собой, я неуверенно произнес.

— Четыре?

Голос на том конце молчал всего пару секунд, после чего сказал:

— Такого номера не существует.

За этой фразой был ровный гудок. Кто бы там не был, он повесил трубку. Одновременно с этим внутри снова появился свет, а через миг за кабиной лифта начали проглядываться бетонные перегородки этажей. Всё также спускаясь вниз, мы приехали на первый этаж, на тоже самое место, коим оно было когда я прошел внутрь лифта. Такой же грязный подъезд, такой же мутный свет внутри. Поверьте, если бы я детально описывал все разновидности страха, пережитые в ту ночь, все свои чувства, моя история не закончилась бы никогда. Мне хотелось поскорее увидеть нашу компанию, и я выбежал на улицу. Но снаружи никого не было. Только тихая, холодная и безразличная ночь.

То время пришлось на период моего взросление. 2007 год. Мои пятнадцать лет. Вместе с теми событиями формировался и я, поэтому мне очень сложно было признать частью себя исчезновение всех своих друзей в один день. Пропали все. Номера были недействительны, а как искать их по-другому я не знал. На местах, где мы обычно зависали, было пусто. Кроме них других знакомств вне школы у меня не было, как не было и общих с ними знакомых. Было лишь одно фото очень плохого качества, на котором из-за темного освещения толком ничего не разобрать, и все. Мне даже казалось, что все это я выдумал, из-за одиночества, и на долгие годы, для меня это была официальная версия событий того времени.

После их исчезновения, все вернулось на круги своя. Снова музыкалка, «TimeZero» до самого утра, школа и родительские ссоры дома. Жизнь продолжилась. 2007 год закончился, как закончился восьмой, девятый и десятый год. Закончилась музыкалка, школа и отношения родителей. Они разъехались в разные семьи, а я уехал учиться в Одессу, где в последствии пустил корни. Время летело до 2020 года, пока не началась пандемия. До этого с родителями я виделся только раз в несколько лет, на праздники, а в октябре отец заболел коронавирусом, и его положили на стационар. К тому времени он уже давно жил один, и мне было необходимо приехать к нему в город, чтоб в случае чего помогать. Мой отец после развода с матерью в новых семьях детей не заводил, так что моя комната, та в которой прошло мое юношество, с того момента как я от них съехал, стояла нетронутая. Плакаты на стенах, вторая сонька, и мой старый компьютер, который последний раз я запускал еще когда жил с ними.