Незабвенный

Я направился к Голодному, дядя Игорю и Маслу, ожидая что они отведут меня на исходную позицию. Мы начали двигаться вглубь кладбища. Сбоку прижавшись к одной из могильных плит, сидела мать-Валя. Сначала мне показалась что она просто обнимает надгробье, но потом я присмотрелся. Мать-Валя держала бледную грудь и прижимала ее к овальному выпуклому портрету. К губам покойника что был на фотографии.

— О! Мать-Валя кормит детку, — сказал Масло и улыбнулся.

Мы прошли мимо, а она продолжала лепетать что-то себе под нос и тыкать грудью в портрет на плите. Голодный нес зеркало, и что-то рассказывал Маслу, а дядя Игорь без перерыва напоминал мне какой я «дол**б» и что лучше бы я никогда не появлялся в их компании. Довольно быстро мы вышли на небольшую горку, где в кучу были свалены старые венки, сломанные ветки и другой кладбищенский мусор. Голодный дал мне зеркало, Масло пожелал удачи, а дядя Игорь в очередной раз обозвал. Так они и ушли, оставив меня одного.

Зеркало было не слишком большое, может метр в длину и где-то полметра в ширину. Своим размером оно только закрывало обзор спереди. Вместе с этим, держа его в руках, меня не покидала мысль, что оно вот— вот лопнет, слишком ненадежным оно было на ощупь. Вспомнились слова Лестата. В ту ночь в мою голову лезло много дурных мыслей, но ни одна не заставила меня бросить весь этот абсурд. Мне не хотелось терять единственных друзей, поэтому я медленно стал передвигаться. Куда идти не представлял. Аккуратно ступал, смотря то на свое едва видимое в свете луны отражение, то на темноту позади себя. Руки очень быстро забились, не прошло и десяти минут, плечи начали гореть. От этого бросить всю эту затею захотелось еще больше.

— Да брось ты это зеркало, не гони, ты вообще в своем уме? Подумай, чем ты занимаешься, — сказал очень знакомый голос спереди.

Мне показалось что это кто-то из нашей компании, чуть исказил свой голос и говорит со мной.

— Стас? Пенсия? А не, Вован! – перечислял я.

Этот же голос зазвучал вновь, только уже за моей спиной.

— Что он тебе в этот раз наплел? Что будут хоронить твое отражение? А ты не боишься, что ты сам отражение? Что гробик для тебя? Не? Не думал про это? – секундная пауза, и голос снова зазвучал спереди. – Ты не думал, о том, что все чем вы занимаетесь, может быть не просто позерством, а иметь прямые последствия? Думал ли ты какова цена подобных «ритуалов»?

Кто-то кинул мне маленький камушек в спину, затем еще один. Не сильно, казалось, они кидают их, целясь в зеркало. Щебенка падала то где-то позади, то у самых моих ног. В отражении я видел лишь слабо различимые фигуры. Все сливалось. Каменные плиты, деревья, силуэты… Позади меня, вдали точно кто-то был, и мне хотелось верить, что это лишь прикол кого-то из компашки.

Голос продолжать звучать то спереди, то сзади. Я двигался только вперед, аккуратно и медленно ступая. Камушки еще иногда падали возле меня, но уже намного реже. Тогда у меня была стопроцентная уверенность в том, что говорит кто-то из компании, что все это хороший спектакль, но по мере того, как я уходил вглубь кладбища, картинка в отражении зеркала, меня полностью обескуражила. Двигаясь вперед, отражение того, что было позади меня не отдалялось, а наоборот, приближалось. Это вконец сломало мне мозг. После этого я начал шагать назад, задом на перед. С того момента была тишина. Со мной больше никто не говорил. Теперь мне было страшно.