Незабвенный

Хорошо, когда можно просто не верить. Это отлично помогает. Но когда происходит нечто подобное, разум сдается, замолкает, и приходится оставаться один на один с подобным. Со мной случилось именно это. То, что происходило, не укладывалось в голове, ровно до той поры, пока сзади меня не начали проглядываться едва различимые вспышки. Дальше любые рассуждения о вменяемости или невменяемости уже лишние. Короткие вспышки повторялись с разной периодичность, по мере того как я двигался назад, размер их чуть увеличивался. Они прыгали под странными углами и мне никак не удавалось понять – что это? Стоит мне чуть повернуть зеркало, и вспышка проносилась под одним углом, еще немного, то под другим. Тот самый путь назад продолжался не слишком долго. Что-то приближалось ко мне и вместе с этим отдалялось. Звуки позади становились всё громче. Шаг. Кто-то приближался. Если останавливался я, останавливался и он. Мои мысли уже не крутились вокруг компании, они были более мрачные. Какие-то догадки были, и вскоре выяснилось, что от истины они были не так уж далеко. Кто-то за моей спиной приближался. По мере его приближения, все быстро складывалось в моей голове. Этот «кто-то» тоже нес зеркало, как я, на вытянутых руках, и также шел задом наперед. Он полностью повторял мои действия, и казалось«зеркалил» меня. Один в один. А потом мы столкнулись. В верхний угол моего зеркала, мне был виден край его зеркала. То, что происходило казалось каким-то сюрреализмом. Света луны едва хватало чтоб что-то видеть, не говоря уже о возможности, разглядеть того, кто был за моей спиной. На подставу от Лестата это не походило. Тот, кто был сзади, подчинялся моим действиям. Он не делал ничего своего, только повторял. Как бы я не старался, разглядеть его не получалось, был виден лишь кусочек его головы. Никакой явной жути, и от этого мне было только хуже. Страху было необходимо как-то выйти наружу, но в этой жуткой ситуации, мозг не находил никаких внешних ужасающих образов, и вскоре он будто сам начал их дорисовывать, только уже на моем лице. В темноте там и так чудилось нечто страшноватое, но теперь это были вполне реальные черты. Ветки, колючки, они будто торчали из головы. Безобразие лица постоянно трансформировалось в более острые и грубые формы, и по мере этих трансформаций, тот кто был за моей спиной, все сильнее упирался в меня. Он словно перестал быть отражением, и начал навязывать мне движения, не подчинится которым, я уже не мог. Толкая, он смещался в сторону, обходя меня, и за короткий миг, мы поменялись с ним местами. Теперь он был на том месте, где несколько секунд назад стоял я, и без каких-либо моральных или видимых колебаний, он начал уходить, уходить начал и я. Теперь при движении вперед, отражение не приближалось как было до этого, теперь оно отдалялось. После этого мой путь продолжался не долго. Впереди стали различимы голоса. Это был Лестат и наши ребята. Они ждали меня. Дойдя до них, я вспомнил наставление Лестата, и поднял зеркало над собой, закрыл глаза и погрузил его в небольшой гроб. Только после этого, чуть отойдя от пережитого на меня нахлынула горящая боль в плечах.

— Можешь открывать глаза, — сказал Лестат.

Митя и Пиз**ц начали закапывать могилку, а Лестат предложил мне пройтись.

— Ты справился. Молодец, в тебя если честно никто особо не верил. Скоро тебе все станет ясно, и то, что тебя кажется сейчас полным бредом, обретет смысл. Ты, наверное, не один раз задавался вопросом, к чему все это. Думаю, следует тебе для начала рассказать про Виктора Андреевича, а уже потом за «переход». Ты слышал городскую легенду про «четверки»? – спросил Лестат.

— Ну да, «лифт 666», все дела, мне Мираж не столь давно ее рассказывал.

— А ты знаешь почему «четверки»?

— Ну типа там все квартиры в доме были четверками, одна четверка, две

четверки и так далее, — сказал я.