Незабвенный

— А при том, что этот дом, та самая «четверка» из городских легенд, годами как губка впитывал человеческое страдание. Выдавать квартиры тем, кто кого-то потерял в авариях, мэрия стала на регулярной основе. В этот дом людей селили умирать. А некоторых и селить не нужно было, их будто что-то тянуло туда. Они сами арендовали жилье там, а потом, также незаметно для других исчезали. Понимаешь, этот дом, из-за всего страдания накопленного в нем, из-за всей той боли, будто искривил пространство нашего мира. Прожег в нем дыру, как сигарета в простыне. Одни в ней исчезают, а другие могут использовать себе на благо. Именно таким и был Виктор Андреевич. Понимаешь, он сам нашел меня. Пришел из другого мира. Рассказал мне как можно «перемещаться». Он изменил мою жизнь. Помог мне стать человеком. До встречи с ним, я весил сорок девять килограмм, и был в системе. Мы с Норой доживали наши последние деньки на хате моей бабушки, проторчали все что можно. Нора лежал при смерти в зале, а я от безнадеги шел вешаться в спальню, и тут чудо. Стук в дверь, на пороге человек. Весь такой добрый, называл меня сыночек. Я с детства сирота, отца и мать в живую никогда не видел, бабка за них даже говорить не желала. Думал сначала что это сектант какой-то, «сыночек, сыночек», а потом решил просто забить. Принял его как знак свыше. Да и жизнь с его появлением начала меняться на глазах. Вскоре я завязал, а потом и Нора спрыгнул. Виктор Андреевич начал захаживать к нам каждый день. Приносил еду, алкоголь. Мы бухали, общались. Долго я воспринимал его как супер-лютого деда, который мог залпом выпить пол-литра водки, а потом сразу отжаться от пола больше сотни раз. Вскоре до нас с Норой дошло, что дед не такой простой каким кажется. То затирал нам за устройство мироздания, то рассказывал про то, что время подвластно интерференции. Мы мало понимали смысл его слов, но чем больше мы его узнавали, тем сильнее менялся мир, а потом были его «ритуалы». Я также как и ты сейчас спрашивал, «Зачем это? Какой в этом смысл?», а Виктор Андреевич предлагал набраться терпения. А потом, было это, — сказал Лестат, и развел руками по сторонам, имея в виду кладбище. – Виктор Андреевич говорил нам, что он пришел из другого мира, и туда можно попасть, если выстроить и соблюсти правильную последовательность определенных действий, которые могут повлиять на мир метафизически. На самом деле он говорил куда больше, но, к сожалению, от природы у меня только одна голова чтоб все это уместить. Он называл это «переходом». Все было зашибись, мы бухали, наша компания росла, а потом Виктор Андреевич как-то резко изменился, стал очень болезненным на вид. Спрашивал, где у нас центры корректировки здоровья, на что мы смеялись. Он искал всякие мобильные пункты восстановления, и рассказывал нам о том, что в его мире они на каждом углу. Бесплатная медицина. Тогда впервые он коснулся чего-то, что не рассказывал никогда до этого. Нора и Пенсия воодушевленно расспрашивали его о том мире, откуда он прибыл. За несколько дней он совсем слег, и выдавал небольшие порции информации, в которые было очень трудно поверить. Он говорил, что в его мире вообще нет религии, и никогда не было христианства. Так как церковь не преследовала науку, технологическая революция случился в одиннадцатом веке, по нашему летоисчислению. Что человечество полетело на луну в 1490 году, и войн уже нет больше двухсот лет, как нет государств и денег. Над всем главенствует искусственный интеллект, который просчитывает происходящее, исходя из этого выстраивает гармоничное общество. Рассказывал, что нашел в своем мире одну неправильную переменную, которая помогла ему найти дорогу в нашу реальность. А потом он рассказал, как попал в наш мир, и попросил исполнить его последнюю волю. Отвести его в «четверку». Он сказал, что ему нужно попасть к себе, вылечится, и он непременно вернется за нами. Мы не верили ему, даже когда грузили его в лифт, и закрывали за ним металлическую клетку. Он все рассказал мне. До последнего я надеялся, что это просто сумасшедший дед, который любил побухать, а потом лифт уехал. Его не было минут десять. Вернулся он пустой, внутри никого, — закончил Лестат.

— Ну потом же он вернулся? – спросил я.

— В том то и дело. Мы думали подлечится и вернется, да только с того дня прошло больше семи лет, а он так и не вернулся.

— И ты реально веришь в его сказки про луну в пятнадцатом веке и мир без войн?

— Даже больше, чем верю, я знаю, что туда можно попасть.

День и без того был полным психоделом, но последние слова Лестата отдавали буйным помешательством, даже на фоне того сумбура что происходил.

— И что там нужно, очередной невероятный ритуал? Боюсь даже представить… — хотел продолжить свою мысль я, но Лестат меня прервал.