Фандом: Ориджиналы. Системный администратор средних лет, помесь обрюзгшего задрота с классическим русским мужиком из деревни, встречает ночью в подворотне томного привлекательного вампира, очнувшегося от сна и страдающего частичной потерей памяти. Упырь настолько не вписывается в сознание и мироощущение унылого офисного работника, что они моментально становятся друзьями. Точнее, упырь издевательски нарекает его своей «матерью»…
38 мин, 18 сек 19372
— 92 рубля 30 копеек, — визгливо перебила Наталья, бухнув внушительный пакет с мармеладом на весы, — печенье подорожало — 85 рублей, молоко — 42,90. Итого 225 рублей 20 копеек.
— Как подорожало? В прошлую пятницу цена уже подскакивала на рупь…
— Следующий! — неумолимо отрубила Наташка и выгребла из кассы звенящую сдачу. — Вы, молодой человек, не стоим, озираясь, как на выставке, заказываем!
— Entschuldigen Sie bitte, liebe Frau, — ласково начал Иван почему-то по-немецки, — вы обсчитали дражайшую Клавдию Петровну на пять рублей. Её набор мармелада с молоком и печеньем стоит 220 рублей и 20 копеек. Верните ей пятачок, будьте так добры.
Воцарилась гробовая тишина. Алкоголик Геннадий прекратил бряцать пустыми бутылками в авоське, Зинаида Никитична, копавшаяся в косметичке, выронила пудреницу, распространив на весь магазин ароматное облачко античной пыли, а Наташка… грузно проворачивалась в мягких резиновых шлепанцах вокруг своей оси, пока не встала опять разъярённым лицом к невозмутимому вампиру.
— То есть вы, молодой человек, осмеливаетесь утверждать при всём честном народе, что я обвесила свою любимую подругу Клавку на пять рублей?
— Не обвесили, а обсчитали. Возьмите калькулятор. Впрочем, лучше не берите в руки ничего тяжелее пёрышка, — Иван осторожно зашёл с другой стороны прилавка и взглянул на пышущую бешенством продавщицу, прищурившись. Гипнотизирующие зелёные глаза медленно переводились с её растопыренных ручищ к кассовому аппарату и обратно. — Наталья. Открывайте ящик. Нежнее. Вот так. Вынимайте деньги. Нет, не все, не надо горячиться. Памятная пятирублевая монета? Берегли для особого случая, да? Прекрасно, он наступил. Клавдия Петровна? Берите, не стесняйтесь. Подарите внучку, он нумизматом у вас вырастет. А мне… хлеба, пожалуй, заварного бородинского, две, нет, три буханки.
Когда он покинул магазин, людям показалось, что от них отступила не только тишина, но и какая-то зловещая замогильная тень. Наташа распустила богатырскую косу и истово крестилась, пока с криком «Ой, девочки, он так на меня смотрел, ирод, филистимлянин!» не убежала в подсобку, её подменила зевавшая во все горло Маруська. А Автоген торжественно поклялся, что с завтрашнего дня бросает пить, но на сегодняшний вечер ему чекушку, но не ту обычную, а на берёзовых почках.
— Свят, свят, свят… — шептала Никитична скорее по привычке, чем от испуга, кряхтя и преодолевая четвёртый лестничный пролет хрущёвки без лифта. — Что ж это деется на белом свете, а? Нечистая сила бродит днём по городу как у себя дома, — бухнула сумки перед входной дверью и загромыхала связкой ключей. Вставив нужный в исцарапанную замочную скважину, застыла и чутко прислушалась. Постояла так, постояла, потом зашла, забыв о покупках, и аки фурия ринулась к телефону. Набирала номер Петровны, дрожа в предвкушении новой скандальной сплетни.
— Клавка, ты, что ли? А у моего соседа напротив, Аркадия Мирославовича, никак дискотека! Гости наверняка! Девочки, а то и неровен час — пожарные. Шум, гам, пьяный звон бокалов, музыка ненашенская и развесёлые песнопения. Сроду он ничего не праздновал, ни дни рождения, ни похороны… Может, кто приехал навестить его из дальних родичей? Что ты говоришь? Конечно, пойду и всё разузнаю, я не я буду! Соли попрошу или спичек. Только приоденусь понаряднее. Не вешай трубку, я мигом, одна нога здесь, другая там!
Доподлинно неизвестно, сколько времени прождала верная Клавка на телефоне, но Зинаида Никитична не вернулась ни мигом, ни через час, ни даже наутро. А произошло следующее: очевидное, но невероятное…
— Ты что творишь, охальник? — вопросил Аркадий шёпотом, не осмеливаясь даже почесаться (где был застукан, там и присел на шаткий табурет в одних семейниках). Своим предложением вампир припёр его к стенке, не выделив ни капли времени на раздумья, а просто раскрыв «опасочку» и сбрив первый клок волос.
— Я твой волшебный карась, с чешуёй из бриллиантов и драгметаллов, — иронично заметил Иван, махая бритвой не хуже средневекового цирюльника. — Два желания исполнено, думай о третьем в ускоренном темпе, пока в полночь ты не превратился в тыкву.
— Какие два?! — он задёргался, и лезвие оставило на щеке тонкую, быстро краснеющую полосу.
Вампир незаметно напрягся. Вид крови действовал на него обезоруживающе.
— Как подорожало? В прошлую пятницу цена уже подскакивала на рупь…
— Следующий! — неумолимо отрубила Наташка и выгребла из кассы звенящую сдачу. — Вы, молодой человек, не стоим, озираясь, как на выставке, заказываем!
— Entschuldigen Sie bitte, liebe Frau, — ласково начал Иван почему-то по-немецки, — вы обсчитали дражайшую Клавдию Петровну на пять рублей. Её набор мармелада с молоком и печеньем стоит 220 рублей и 20 копеек. Верните ей пятачок, будьте так добры.
Воцарилась гробовая тишина. Алкоголик Геннадий прекратил бряцать пустыми бутылками в авоське, Зинаида Никитична, копавшаяся в косметичке, выронила пудреницу, распространив на весь магазин ароматное облачко античной пыли, а Наташка… грузно проворачивалась в мягких резиновых шлепанцах вокруг своей оси, пока не встала опять разъярённым лицом к невозмутимому вампиру.
— То есть вы, молодой человек, осмеливаетесь утверждать при всём честном народе, что я обвесила свою любимую подругу Клавку на пять рублей?
— Не обвесили, а обсчитали. Возьмите калькулятор. Впрочем, лучше не берите в руки ничего тяжелее пёрышка, — Иван осторожно зашёл с другой стороны прилавка и взглянул на пышущую бешенством продавщицу, прищурившись. Гипнотизирующие зелёные глаза медленно переводились с её растопыренных ручищ к кассовому аппарату и обратно. — Наталья. Открывайте ящик. Нежнее. Вот так. Вынимайте деньги. Нет, не все, не надо горячиться. Памятная пятирублевая монета? Берегли для особого случая, да? Прекрасно, он наступил. Клавдия Петровна? Берите, не стесняйтесь. Подарите внучку, он нумизматом у вас вырастет. А мне… хлеба, пожалуй, заварного бородинского, две, нет, три буханки.
Когда он покинул магазин, людям показалось, что от них отступила не только тишина, но и какая-то зловещая замогильная тень. Наташа распустила богатырскую косу и истово крестилась, пока с криком «Ой, девочки, он так на меня смотрел, ирод, филистимлянин!» не убежала в подсобку, её подменила зевавшая во все горло Маруська. А Автоген торжественно поклялся, что с завтрашнего дня бросает пить, но на сегодняшний вечер ему чекушку, но не ту обычную, а на берёзовых почках.
— Свят, свят, свят… — шептала Никитична скорее по привычке, чем от испуга, кряхтя и преодолевая четвёртый лестничный пролет хрущёвки без лифта. — Что ж это деется на белом свете, а? Нечистая сила бродит днём по городу как у себя дома, — бухнула сумки перед входной дверью и загромыхала связкой ключей. Вставив нужный в исцарапанную замочную скважину, застыла и чутко прислушалась. Постояла так, постояла, потом зашла, забыв о покупках, и аки фурия ринулась к телефону. Набирала номер Петровны, дрожа в предвкушении новой скандальной сплетни.
— Клавка, ты, что ли? А у моего соседа напротив, Аркадия Мирославовича, никак дискотека! Гости наверняка! Девочки, а то и неровен час — пожарные. Шум, гам, пьяный звон бокалов, музыка ненашенская и развесёлые песнопения. Сроду он ничего не праздновал, ни дни рождения, ни похороны… Может, кто приехал навестить его из дальних родичей? Что ты говоришь? Конечно, пойду и всё разузнаю, я не я буду! Соли попрошу или спичек. Только приоденусь понаряднее. Не вешай трубку, я мигом, одна нога здесь, другая там!
Доподлинно неизвестно, сколько времени прождала верная Клавка на телефоне, но Зинаида Никитична не вернулась ни мигом, ни через час, ни даже наутро. А произошло следующее: очевидное, но невероятное…
Серия #6
Упырь стоял перед зеркалом и наводил красоту. Но не себе, а Аркаше. Если быть совсем точным — снимал с нижней половины лица ополоумевшего сисадмина выцветшую почти до рыжины бороду. Снимал опасной бритвой, что добавляло сцене красок и пикантности.— Ты что творишь, охальник? — вопросил Аркадий шёпотом, не осмеливаясь даже почесаться (где был застукан, там и присел на шаткий табурет в одних семейниках). Своим предложением вампир припёр его к стенке, не выделив ни капли времени на раздумья, а просто раскрыв «опасочку» и сбрив первый клок волос.
— Я твой волшебный карась, с чешуёй из бриллиантов и драгметаллов, — иронично заметил Иван, махая бритвой не хуже средневекового цирюльника. — Два желания исполнено, думай о третьем в ускоренном темпе, пока в полночь ты не превратился в тыкву.
— Какие два?! — он задёргался, и лезвие оставило на щеке тонкую, быстро краснеющую полосу.
Вампир незаметно напрягся. Вид крови действовал на него обезоруживающе.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 5 из 11
