Фандом: Ориджиналы. Системный администратор средних лет, помесь обрюзгшего задрота с классическим русским мужиком из деревни, встречает ночью в подворотне томного привлекательного вампира, очнувшегося от сна и страдающего частичной потерей памяти. Упырь настолько не вписывается в сознание и мироощущение унылого офисного работника, что они моментально становятся друзьями. Точнее, упырь издевательски нарекает его своей «матерью»…
38 мин, 18 сек 19374
— Вы уж не подведите, ребята, — и подбросил их под потолок. Через пять минут банда растолстевших рыжих нимф и их верных спутников, козлоногих сатиров, починили опрокинутый стол и накрывали поляну. Приволокли неизвестно откуда стереосистему 7.1, вертел с целиком зажаренным поросёнком, откупорили все бочки с красным вином и с полагающимся в таких случаях размахом принялись прославлять Бахуса. Вернувшийся с очередного перекура Ацур только головой покачал. — А вы ни о ком не забыли?
И точно… Но эту досадную оплошность исправили в момент. Пенный и мыльный, словно рождающаяся в морских волнах Венера, голый Аркаша был доставлен к столу, посажен на колени самой пышной нимфы, и гуляние продолжилось с прежним пылом и угаром.
Однако по прошествии получаса смущающийся безбородый сисадмин протиснулся на тесный балкон к своему благодетелю. Срам он прикрыл пустой глиняной амфорой.
— Послушай, Иван… то есть Ацур. Женщины эти — прекрасные, несравненное блаженство дарящие, горячие, разнузданные, я чуть не… В общем, pornolab'у с ними не сравниться. Но, знаешь, твои они, буржуйские, как и молочные поросята, как и вино, как и карты игральные. Не та искра, не тот запал… Мне бы свою бабу, русскую, дебелую, в родимых пятнах и веснушках, немного страшненькую и непритязательную.
— Свою, говоришь? Страшненькую? К нам постучали, — вампир резко потушил сигарету и двинулся через кухню, коридор и прихожую прямо к входной двери. — Зинаида Никитична? Здравствуйте. Да не толпитесь тут, разувайтесь и проходите, гостьей будете.
Он обернулся к Аркадию, так и стоявшему в чём мать родила, странно улыбнулся и щёлкнул пальцами. В то же мгновение шестидесятилетняя соседка из квартиры напротив сбросила половину прожитых годочков, десять кило, всю без исключения одежду и стыд. Седина пропала тоже, медно-красные кудри, как встарь, обрамили круглое удивлённое личико.
— Зинаида… Зиночка? — Аркадий схватился за сердце обеими руками. Его амфора, однако, не упала и не разбилась, держась на…
Зиночка зарделась, потупив загоревшиеся глазки в пол.
— Забирай, пока не украли, — насмешливо прокомментировал Ацур и шлёпнул помолодевшую пенсионерку по персиковой заднице.
Глубокой ночью, пресытившись вином, ошалев от любовных утех и уверовав в несбыточное, Аркадий накинул бесформенный балахон, оставленный кем-то из сатиров, и потревожил демона, спавшего на диван-кровати.
— Ваня, Ваня, проснись! — админ выглядел трезвым и напуганным.
— Я все исполнил, отстань, — Ацур плотнее завернулся в одеяло, но мольба в голосе сурового русского мужика заставила его нахмуриться и передумать. — Ну что стряслось?
— А колдовство утром кончится и Зинка превратится обратно в безобразную старуху?
— Конечно, и загрызёт тебя вставной челюстью.
— Вань, я серьёзно спрашиваю.
— Твой директор простил повторный загул? Простил. Холодильник поднял восстание и утопал в зоопарк? Нет, и не собирался. Так с чего ты решил, что огульная сочная девка Зинка обернётся в ту сморщенную брюкву Никитичну и с криком негодования убежит с матраса, любовно сплетённого для вас моими козлоногими друзьями?
— Как бы… понимаю всё это. Но подвох-то где припрятан? Ты же вроде спящего старика Ктулху, только текстуры загрузил поизящнее и щупальца спрятал. Жертва захавана будет?
— Будет, — Ацур вздохнул, — но тебя она не коснётся.
— Как это?
— Да легко.
«Ты недалёкий, самовлюблённый и очерствевший индивид, представитель рода piger populus. И тебе невдомёк, что произойдёт чуть погодя, непоправимое. Раз уж произойдёт это не с тобой».
Аркадий сморгнул. Холодный голос, прозвучавший в голове, ему не принадлежал. Значит, и тот предыдущий внутренний голос, вещавший день назад приблизительно то же самое, колкое, обидное и правдивое — не его голос.
— Иван, ты что-то говорил?
— Я больше не Иван. И наш разговор окончен.
«Жру ли я человеческие души? Накалываю на вилку и макаю в соус. Приятного мне аппетита».
Аркаша лёг на матрас. Сон не шёл, даже на приманку из хлебного мякиша. Он неспокойно крутился с боку на бок, сопя и прислушиваясь, пока не закатился в пространство между необъятных сисек Зинки да там и остался лежать, полупридушенный, на овальном родимом пятне, в россыпи веснушек.
Ни шляпы, ни зонта. И ни клочка бумаги с объяснением.
— Не попрощался! Ушёл, зараза, ушёл-таки, не попрощавшись! Что за человек такой, а?! Настоящий буржуй невоспитанный! Наглец! Англичанин хренов, мордой его об асфальт…
И точно… Но эту досадную оплошность исправили в момент. Пенный и мыльный, словно рождающаяся в морских волнах Венера, голый Аркаша был доставлен к столу, посажен на колени самой пышной нимфы, и гуляние продолжилось с прежним пылом и угаром.
Однако по прошествии получаса смущающийся безбородый сисадмин протиснулся на тесный балкон к своему благодетелю. Срам он прикрыл пустой глиняной амфорой.
— Послушай, Иван… то есть Ацур. Женщины эти — прекрасные, несравненное блаженство дарящие, горячие, разнузданные, я чуть не… В общем, pornolab'у с ними не сравниться. Но, знаешь, твои они, буржуйские, как и молочные поросята, как и вино, как и карты игральные. Не та искра, не тот запал… Мне бы свою бабу, русскую, дебелую, в родимых пятнах и веснушках, немного страшненькую и непритязательную.
— Свою, говоришь? Страшненькую? К нам постучали, — вампир резко потушил сигарету и двинулся через кухню, коридор и прихожую прямо к входной двери. — Зинаида Никитична? Здравствуйте. Да не толпитесь тут, разувайтесь и проходите, гостьей будете.
Он обернулся к Аркадию, так и стоявшему в чём мать родила, странно улыбнулся и щёлкнул пальцами. В то же мгновение шестидесятилетняя соседка из квартиры напротив сбросила половину прожитых годочков, десять кило, всю без исключения одежду и стыд. Седина пропала тоже, медно-красные кудри, как встарь, обрамили круглое удивлённое личико.
— Зинаида… Зиночка? — Аркадий схватился за сердце обеими руками. Его амфора, однако, не упала и не разбилась, держась на…
Зиночка зарделась, потупив загоревшиеся глазки в пол.
— Забирай, пока не украли, — насмешливо прокомментировал Ацур и шлёпнул помолодевшую пенсионерку по персиковой заднице.
Глубокой ночью, пресытившись вином, ошалев от любовных утех и уверовав в несбыточное, Аркадий накинул бесформенный балахон, оставленный кем-то из сатиров, и потревожил демона, спавшего на диван-кровати.
— Ваня, Ваня, проснись! — админ выглядел трезвым и напуганным.
— Я все исполнил, отстань, — Ацур плотнее завернулся в одеяло, но мольба в голосе сурового русского мужика заставила его нахмуриться и передумать. — Ну что стряслось?
— А колдовство утром кончится и Зинка превратится обратно в безобразную старуху?
— Конечно, и загрызёт тебя вставной челюстью.
— Вань, я серьёзно спрашиваю.
— Твой директор простил повторный загул? Простил. Холодильник поднял восстание и утопал в зоопарк? Нет, и не собирался. Так с чего ты решил, что огульная сочная девка Зинка обернётся в ту сморщенную брюкву Никитичну и с криком негодования убежит с матраса, любовно сплетённого для вас моими козлоногими друзьями?
— Как бы… понимаю всё это. Но подвох-то где припрятан? Ты же вроде спящего старика Ктулху, только текстуры загрузил поизящнее и щупальца спрятал. Жертва захавана будет?
— Будет, — Ацур вздохнул, — но тебя она не коснётся.
— Как это?
— Да легко.
«Ты недалёкий, самовлюблённый и очерствевший индивид, представитель рода piger populus. И тебе невдомёк, что произойдёт чуть погодя, непоправимое. Раз уж произойдёт это не с тобой».
Аркадий сморгнул. Холодный голос, прозвучавший в голове, ему не принадлежал. Значит, и тот предыдущий внутренний голос, вещавший день назад приблизительно то же самое, колкое, обидное и правдивое — не его голос.
— Иван, ты что-то говорил?
— Я больше не Иван. И наш разговор окончен.
«Жру ли я человеческие души? Накалываю на вилку и макаю в соус. Приятного мне аппетита».
Аркаша лёг на матрас. Сон не шёл, даже на приманку из хлебного мякиша. Он неспокойно крутился с боку на бок, сопя и прислушиваясь, пока не закатился в пространство между необъятных сисек Зинки да там и остался лежать, полупридушенный, на овальном родимом пятне, в россыпи веснушек.
Серия #8
Рассвело. Ассирийского бога след простыл. Напрасно Аркадий, отбиваясь от ненасытной пассии, искал его на балконе, среди старых системников и поломанных санок, заглядывал под кухонный стол и расспрашивал усатого красного таракана. Никто не признался в коварном бегстве и причинах, к нему побудивших. А как обидно… Несмотря на то, что брюссельский племянник был липовым, а звание «матери» отдавало откровенной и циничной издевкой, админ почувствовал себя скоропостижно осиротевшим.Ни шляпы, ни зонта. И ни клочка бумаги с объяснением.
— Не попрощался! Ушёл, зараза, ушёл-таки, не попрощавшись! Что за человек такой, а?! Настоящий буржуй невоспитанный! Наглец! Англичанин хренов, мордой его об асфальт…
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 7 из 11
