Неживая

— Это нечестно! — воскликнула Гермиона. — Если я не смогу распознать такой пергамент, то как я могу защититься? Не смогу распознать другую опасность, просто потому что сами знания о ней посчитали опасными и изъяли из библиотеки. Опасность знаний об опасностях, даже звучит алогично, профессор!

— Какая красивая у вас логика, мисс Грейнджер. Если вы решите стать Невыразимцем, вам откроется множество знаний и тайн, но вы не сможете их разглашать. За все есть своя плата. Цель школы — научить вас тому, что пригодится в жизни каждому волшебнику. Как я и говорил, защита именно от темных искусств, а не от темных тварей, пригодится лишь тем, кто так или иначе будет связан с самими искуссствами. Но я бы мог вам помочь утолить вашу жажду знаний и дать на время одну из своих книг, если желаете.

— Дать на время одну из своих книг, если желаете, — передразнивал Рон в коридоре. — Не удивлюсь, если Грейнджер когда-нибудь заключит свою душу в библиотеку, чтобы она даже после смерти могла получать новые знания.

— Стремление к знаниями — не самое худшее из стремлний, Уизли. Гораздо лучше жажды наживы, например, — заметил невзначай Дин.

— Да знаю, просто бесит она меня.

— А ты не бесись, — усмехнулся Симус.

— Хочу исчезнуть, но не исчезать.

— Это как, Гарри?

— Черт, Ева, это сложно объяснить. Вот бывают самоубийцы, они не хотят жить. А я хочу, но как в компьютерной игре, хочу сменить персонажа. Или иметь возможность уйти на время, отдохнуть и потом вернуться. Или быть зрителем в фильме, просто смотреть, что будет дальше.

— Я не знаю, что такое компьютерные игры, но, кажется, я понимаю тебя. У всех такое бывает, особенно когда наделано много глупостей.

— Да не делал я их так уж прям много, самую большую из них совершил в восемьдесят первом, когда не помер. Или помер? — Гарри весело посмотрел на Еву. — Слушай, а ведь до меня только сейчас дошло. Если моя душа — это кусочек души Волдеморта, а Дамблдор через тебя передает новости об активности Метки у Пожирателей, то он хочет, чтобы я убил себя.

— Ты умный парень, но не рассуждай об этом при мне. Если Дамблдор спросит, мне придется ему все рассказать. Не только то, что говоришь ты, но и что сказала тебе я.

— Многое в его словах исправляешь? — ухмыльнулся Поттер.

— Добавляю то, что он не договорил, но подразумевал. — вернула ему ухмылку Ева.

— Можешь ему передать, что он старый пердун?

— С удовольствием, — усмехнулась Ева. И серьезно продолжила. — Мне жаль, что я не могу стать тебе настоящим другом, которому ты смог бы полностью доверять. Но я постараюсь помочь тебе. Будь очень внимателен, Гарри. Возможно, тебе не понравится способ.

Поттер нахмурился и посмотрел в серьезные глаза Евы. Ему почему-то казалось, что она с ним общается искренне, ведь никто не заставляет ее вовремя просить замолчать, чтобы она не передала лишнего директору. Это уже ее выбор, она так решила: как умеет, хранить его тайны, пусть и их незнанием.

— Способ чего?

— Моей помощи. Это сложно. Мне нужно подумать.

Поттер шел по коридору второго этажа, патрулируя коридоры. Где-то двумя этажами выше дежурила Гермиона. У подземелий мог расхаживать Снейп, хотя дежурным преподавателем была профессор Вектор, но Снейп всегда любил оказываться поблизости с Гарри, чтобы при первой же возможности снять баллы. Было очень тихо и темно, отчего все нервы были напряжены, а слух улавливал каждый шорох. Вернее, ожидал этот шорох, но его не было. Поттер терпеть не мог деружрства. Ему было стыдно признаться, что он бояля темноты и тишины одновременно. По отдельности ни то, ни другое его никогда не пугало. Он шел медленными шагами, освещая дорогу слабым Люмосом, как вдруг прямо перед ним возник кто-то. Гарри отшатнулся и взвизгнул, как девчонка, которую напугали. И тут же взял себя в руки.

— Кто ты?

— Это от Евы, — какой-то ребенок сунул ему в руку что-то прямоугольное по форме и убежал по коридору.

— Люмос Максима. Стой! — Гарри постарался в приказ вложить магию. Иногда у него подобное получалось, не использовать же на ребенке заклинания вроде Ступефая или Петрификуса, от которых тот может расшибить себе лоб.

Магия подействовала. Ребенок остановился и обернулся, опустив плечи. Наверное, он рассчитывал остаться инкогнито. Но Поттеру не нравилось, когда он что-то недопонимает. Он поднес палочку с огоньком на конце к тому, что сунули ему в руки. Это оказалось огромной книгой в черной кожаной обложке, страницы ее были округленными, какие бывают у очень старых изданий оттого, что их часто пролистывают. «Тайны наитемнейшего искусства», — прочитал он.

— Кто ты?

— Меня прислала Ева и просила тебе это передать. Ты не должен с ней разговаривать об этой книге.

— Почему она просила тебя? Ты Фоули? Гелон Фоули?

— Просто возьми книгу, — опустив голову сказал Гелон, и Гарри почувствовал в этих словах приказ. Метальный приказ.

— Чертов мелкий легилимент, на меня даже Империо не очень действует, придурок, — разозлился Гарри. — Как ты связан с Евой?