Незнакомый Знакомый

— Вот таким вы мне нравитесь больше.

— Без твоих комплиментов обойдусь, — резко отрубил Никонов и бросил с силой на рычаг ни в чём не повинную трубку.

Олег спал, приложившись щекой к шершавому столу, рядом стояла недопитая рюмка. Никон покачал головой, потрепал друга по плечу. Не получив никакой ответной реакции, слегка присел, крякнул, и приподняв Олега за талию, поставил его на ноги. Сознание так и не пришло к опытному десантнику, поэтому, поудобнее перехватив Сокола в подмышках, Никон волоком дотащил беднягу до своей комнаты и бросил на диван, предварительно сняв с него ботинки. Затем майор вернулся на кухню, тщательно убрал со стола, вымыл посуду, оставшуюся закусь сложил на большое блюдо, накрыл его тарелкой поменьше и поставил в холодильник.

Написал записку Олегу, на случай если тот проснётся. Подумал ещё немного и дописал несколько строк Алке, чтоб не пугалась, если увидит пьяного спящего мужика на отцовской кровати. Быстро накинул плащ, бросил оценивающий взгляд в зеркало, удовлетворённо кивнул головой и вышел.

Макс бросил «Хаммер» в паре километров от дачи.«Больше не понадобится!» — думал он.«Больше не понадобится», — зловещая улыбка прорезала его лицо. Он широкими шагами пошёл по просёлочной дороге к своей любимой, своей мечте, своей Голгофе…

Лёха сразу почувствовал: что-то не то… Что-то в воздухе, знакомый запах, знакомый, первородный, ноздри начали раздуваться и сокращаться, инстинктивно пробуя воздух на вкус… Воронцов поёжился: нездешний холодок пронёсся по пролёту, слегка задев шевелюру музыканта. Он начал подниматься наверх.

С каждым шагом воздух густел. В нём концентрировался запах… Запах крови… Зовущий, манящий и отталкивающий одновременно. Воображение рисовало Лёхе всё, что угодно, но совершенно не то, что он увидел: распахнутая дверь, не выключенный свет, беззащитное тело, удивлённые, застывшие глаза, застывший навек крик и кровь… Много крови… Целое море крови, блестящее в лучах электрического света, мёртвого как взгляд распахнутых глаз… Он упал колени. Закричал. Робко приоткрылась дверь соседней квартиры, к щёлке, обрамлённой позвякивающей цепочкой, приник любопытный женский глаз. Через секунду дверь захлопнулась, а через пять минут наряд доблестной милиции в составе участкового Петренко, старшего опера Галиева и стажёра Пети ворвался с диким гиканьем на лестничную клетку. Петренко с Галиевым держали наготове ПМ, а Пете пистолет не полагался, поэтому он гордо сжимал в руке грозного вида зажигалку…

Воронцов и не думал скрываться. Он сидел рядом с дверью в неуклюжем подобии позы лотоса, выл и бился головой о бетонный пол.

— Гражданин, вы имеете право хранить молчание, — не утратившим ещё трогательной детскости голоском заявил Петя, — Попрошу пройти с нами…

— Хватит, Петька! Не видишь, человеку плохо. Дай-ка я с ним поговорю. А ты посмотри пока, что там, за дверью. Подсоби, Стас.

— Чуть что, сразу Петька, Петька… А самому слабо?!

— Я тебе дам, слабо! Пшёл отсюда! Стас, ну что ты, как камень?! Помоги! Тяжёлый, зараза… (поднимают с пола Лёху, он, как тряпичная кукла или мешок с песком повисает на их руках, плачет)

— ААААА!

— Ты чего? — оборачивается Галиев.

— Ничего, Павел Никанорович. Ничего… Т-т-т-руп там… ТТТТ… Труп, а я их с детства боюсь.

— Какого ж рожна в менты подался? Эх, молодо-зелено! (к Петренко) Сам справишься?

— Угу.

— Ну, стажёр, показывай свою находку.

Арсений Воловской, ничем непримечательный молодой человек в аккуратном костюмчике-тройке, вжавшись в спинку стула, затравленно смотрел в глаза нависшего, аки орёл над добычей, над столом Небова.

— Твоя машина? — голос Влада звучал как приглушённая иерихонская труба.

— М-м-м-м-моя… А что мне теперь делать?

— Слушать меня и отвечать на мои вопросы!

Открывается дверь, чинно, не торопясь, входит Иван Иванович.

— Здравствуйте, товарищ майор.

— Здравствуйте, старший оперуполномоченный Небов. Как вижу, вы уже начали допрос. Удалось выяснить что-нибудь полезное?

— Пока допрашиваемый подтвердил, что «Хаммер» чёрного цвета, с номерным знаком А777АА принадлежит ему. Я могу идти?

— Свободны, Небов. (Раскланиваются, Небов уходит)

— Здравствуйте, Арсений…

— Кимович.

— Кимович… Кимович… Ким. Вы китаец?

— Кореец. Наполовину. Отец был студентом из Северной Кореи, он прибыл в Союз по обмену. Но, позвольте, какое это имеет отношение к делу?

— Никакого. Вы абсолютно правы. Расслабьтесь, Арсений Кимович, расслабьтесь. Никто вас ни в чём не обвиняет. По крайней мере, пока… Может, хотите воды, или чаю?

— Нет-нет, спасибо.