Незнакомый Знакомый

— Угу — мрачно кивнул Сокол, — Успокоишься тут. Твоя Алка, небось, никуда не пропадала.

— Типун тебе на язык! Ладно. Пошли ко мне. Алки дома нет, ни любовницы, ни жены не имею… Так что никто не помешает.

Квартира майора Никонова не отличалась роскошной обстановкой. Это была обычная «хрущёвка» в блочном домике на окраине Москвы. Майор уже лет двадцать стоял в очереди на улучшение жилищных условий, но воз, как говорится, и ныне там.

Пока не ушла Нина, в квартире было хоть какое-то подобие уюта, усердно создаваемое её хрупкими ручками… Он очень любил Нину. Даже сейчас, после стольких лет, он не мог вспоминать о ней без трепетного щемления в груди и невольно накатывающихся слёз. Алке было на всё глубоко и надолго… Она кое-как училась, недавно поступила в институт, но и там с неба звёзд не хватала, постоянно на грани отчисления… Ивановичу казалось, что Алла винит его в расставании с матерью… Женщины, что с них возьмёшь…

Олег с некоторой долей удивления осматривал владения своего друга. Квартира поражала своей неухоженностью, непрезентабельностью, теснотой. Полкоридора занимал огромный шкаф с потрескавшимися дверцами, которые не закрывались плотно и издавали при каждом прикосновении к ним стон жарящихся на медленном огне грешников… На запыленной тумбочке стоял старый дисковый телефон, шнур от которого исчезал в тёмном проёме между тумбой и стеной. Освещение ограничивалось 45-ваттной лампочкой Ильича, вызывающей самые неприятные ассоциации. Олег даже немного ослабил узел своего галстука… В проёме двери, ведущей, судя по доносившемуся из комнаты запаху, в кухню, заслоняя собой и без того скудное освещение, обозначилась фигура Никона.

— Ты проходи, проходи, не стесняйся, — Олег нагнулся, чтобы снять обувь, — И ботинки можешь не снимать — у меня не убрано…

Кухня, скорее кухонька, представляла собой закуточек примерно два на два. На микроскопическом пространстве удивительнейшим образом умещался обеденный стол, четыре стула, газовая плита с засохшими жирными пятнами, холодильник «ЗИЛ» и даже встроенная раковина до верху набитая грязной посудой. На столе красовались слегка запотевшая водочка (было понятно, что её только что достали из холодильника, и она ещё не успела нагреться) и открытая банка кильки в томатном соусе. Иван рылся в настенных ящиках, бормоча что-то себе под нос.

— Может, я могу тебе чем-нибудь помочь?

— Да нет, что ты? — бросил Никон через плечо извиняющимся тоном.

— Я осмотрюсь?

— Конечно. Будь как дома.

Осматриваться, собственно говоря, было негде: кроме прихожей, кухни и совмещённого санузла, в квартире было ещё две комнаты. Одна из них была закрыта, и, посчитав себя не в праве вторгаться в чью-то личную жизнь, Олег прошёл в открытую комнату. Возможно, когда-то это был зал: достаточно просторное помещение, узорный ковёр на полу, непременная стенка, заполненная книгами, люстра, ещё из ГДР (раньше такие люстры невозможно было достать, за ними стояли ночами в очередях), большой телевизор… Впечатление портили только незастеленный диван, служащий, вероятно, Никону кроватью, да ещё пепельница на подоконнике доверху заполненная окурками… Вдоволь насмотревшись на жилище майора, Олег вернулся на кухню. За время его отсутствия, на столе появились заполненные до краёв рюмки и буханка чёрного хлеба.

— Ну, что, вздрогнули?

— Вздрогнули.

Первая рюмка прошла незаметно — холодная водка идёт очень хорошо, да ещё под кильку с чёрным хлебом. Разлили по второй, потом по третьей, на четвёртой кончилась бутылка.

— Слушай, майор, тебе, что выпить не с кем? Ты зачем меня сюда привёл?

— Выпить мне действительно не с кем, да и не на что. Алка на платном учится — почти все деньги на неё уходят.

— Сочувствую.

— Нечего мне сочувствовать! Лучше достань ещё бутылку.

— Нет.

— Нет?

— Нет.

— Ты меня уважаешь?

— Уважаю.

— Тогда достань.

— Не достану.

— Почему?

— Ты поговорить хотел. О Ксанке. Вот и говори. А пока не скажешь — не достану.

— Да нужен ты мне больно! — пошатываясь Никон приподнялся со стула, потянулся к холодильнику.

— А ну сидеть! — рявкнул Олег. — Я твою задницу в Афгане сколько раз вытаскивал?! Теперь думаю — зря.

— Ну ладно-ладно, Сокол. Угомонись — Никон сел на своё место. — Рассказывать особенно нечего. Твоя дочь стала свидетельницей двойного убийства.

— Чего?

— Ты что газеты не читаешь и телек не смотришь?

— У меня что, дел мало, по-твоему?

— По-моему, по-твоему… Об этом все газеты кричали. Двойное убийство по адресу Павелецкого, 10. Зверски убиты таксист — задушен проволокой для резки сыра — и единственный сын местного медиамагната Станислав Войко — два удара в область живота, разрыв печени, селезёнки. В общем, смерть мгновенная.

— А причём тут Ксанка?

— А ты адрес своей дочери не забыл?

— Павелецкого 10, квартира 25, там ещё пруд рядом… Чёрт! Ну и где она сейчас?

— А вот этого мы и не знаем. Она пропала ровно неделю назад, прямо у нас из-под носа. Понимаешь, там был парень — очень странный тип — музыкант. Воронцов.

— И? Ты давай ближе к делу, не юли.