Книга написана в течении одного года. За это время случилось многое. Жизнь кардинальным образом изменилась. Произошло столько событий, что если всех их описать, то выйдет очередная книга. В разное время бывали разные ситуации, тени которых отразились на этом произведении. Именно поэтому книга получилась такой неоднозначной, но затрагивающей важные остро-социальные темы, происходящие в жизни человечества и ставящие свои вопросы, ответы на которые читатель найдёт в этой книге.
81 мин, 21 сек 8809
По старому пустынному обычаю, применяемому жыдами во время вдыхания испаряющихся газов говорящих кустов, которые как антенны передавали послания воображаемых персонажей в их повреждённый моск, содомиты адемские, иссохшие, после оргий, как мощи московских бомжей, вгрызаются в дряхлую плоть самых старых рабов, которым уж немило пребывание в этом бажественном месте, выбранным ими самими, стоит отметить! Пир каннибализма распространяется по всему зоопарку, и преодолевая отсутствие сил после страстей хрюстовых, все верующие сползаются в последней схватке за символ веры их безумства — обрезанный член. А кто обглодает его, смакуя каждый миллиметр предмета обожания — тот станет любимчиком заведующего. И возможно, через безконечность эпох, обжора будет отпущен из зоопарка на Землю, чтобы повторить те же ошибки и угодить снова в адем.
Новоиспечённый «есус» впитывает в себя всю здешнюю обстановку. Участвует в страстных игрищах с раннего возраста. Приучается к святым обычаям места сего.
Наигравшись вдоволь во взрослые игры и почувствовав себя одиноким, в искажённом окружении оскопленных безумцев, он обматывается в разлагающуюся кожу съеденного раба, затыкает образовавшиеся бездонные дыры в своём юношеском чреве и уходит от багемного общества чумных прожигателей времени за пределы обжитой каннибалами пустыни. Стая диких пучеглазых собак становится его новой семьёй. Он впервые в жизни чувствует себя частью чего-то большего, чем серое безликое скотообщество невольных безумцев, до безпамятства верящих в невообразимую муть, именуемую религией. В стае он становится мужчиной. Так как впервые за свою непродолжительную карьеру новорождённого мессии, познал суть святой собаки, и с уверенностью в шишке, он падает на Землю, захватывая умы таких же ублюдков, нуждающихся в опоре кого-то более сильного, кто поведёт их по жизни и в итоге, они достучатся до повторяющегося замысла несуществующего заговора выдуманного разума, в голове шизофренического больного индивида, который по сигналу в своём ущербном мозге, прогнал всю эту телегу забвения.
Часть 4
Познакомившись с солдатами крысянства, Он начал применять методы гипноза, чтобы запрограммировать будущих смертников на само подрыв в одной из многих крысиных нор. Он, можно считать, подарил им смысл жизни — поступок, достойный бурных оваций и аплодисментов от возбуждённых масс, ждущих зрелищ. Радиация своими чарами убедила троицу в их святой миссии, раздавая венерическую заразу сразу на троих. «Второе пришествие есуса», очередной блеф, откровенное враньё, несбыточная мечта многих опарышей, распадающихся на куски и отравляющих окружающее пространство вокруг себя. Чем безумней ложь — тем больше в неё верят. Пара отговорок, подчерпнутых из жыдовских анекдотов, элементарный гипноз, и убеждённые овцы готовы отдаться в пасть оглушающему взрыву, обнажающему всю суть религиозного мракобесия. Подкрепив результат одеколоном, все разошлись.
Дрожь в коленях, пульсирующий стук в голове, несвязанная речь. Мёртвое сердце качает кровь, как бы оживая от предстоящего триумфа.
— «Ого, так много!» — «А вы чего хотели. Чтобы есус услышал наш призыв, нужно как можно больше.»
Трое потрёпанных троллей взяли спортивную сумку, наполненную незнамо чем.
— «Всё запомнили?» — «Да, да!»
-«Ну, с б»… Тут Он хотел было упомянуть бога, но вовремя одумавшись, выпалил — «с баклажкой аккуратнее.»
Переглянувшись, святая троица двинулась к трупному сараю.
Раннее утро, как обычно, наполнилось ароматом свежевыперженных выхлопных газов из железных гробов, возящих будущих трупов, которые обязательно попадут в морг под холодный скальпель. Потрошитель, разрезающий мертвецов, как художник рассекает безчувственную плоть, нарезая искусные узоры, разве что уступающие в мастерстве вечному морозу, вырезающему живописные пейзажи на замёрзшем окне. Разрыхляя тушку, ввергая кусок острой стали внутрь, он как бы совершает некий акт, похожий на терзание грязью. Сюжет банален и так прост, но от восторга зарождающегося всплеска эмоций, он всеми клетками своего тела ощущает прошедшую жизнь его немого пациента, удовлетворённого опьяняющим массажем на нержавеющем столе. Окончив свой обряд и высвободив бурю радости и гнева, уставший терапевт кладёт все органы обратно в труп. Зашив все чувства, что оставил он во чреве безсознательно гниющей оболочки, повесив бирку «на корма червям». Отправив снова в гроб скупого волей к жизни.
Новоиспечённый «есус» впитывает в себя всю здешнюю обстановку. Участвует в страстных игрищах с раннего возраста. Приучается к святым обычаям места сего.
Наигравшись вдоволь во взрослые игры и почувствовав себя одиноким, в искажённом окружении оскопленных безумцев, он обматывается в разлагающуюся кожу съеденного раба, затыкает образовавшиеся бездонные дыры в своём юношеском чреве и уходит от багемного общества чумных прожигателей времени за пределы обжитой каннибалами пустыни. Стая диких пучеглазых собак становится его новой семьёй. Он впервые в жизни чувствует себя частью чего-то большего, чем серое безликое скотообщество невольных безумцев, до безпамятства верящих в невообразимую муть, именуемую религией. В стае он становится мужчиной. Так как впервые за свою непродолжительную карьеру новорождённого мессии, познал суть святой собаки, и с уверенностью в шишке, он падает на Землю, захватывая умы таких же ублюдков, нуждающихся в опоре кого-то более сильного, кто поведёт их по жизни и в итоге, они достучатся до повторяющегося замысла несуществующего заговора выдуманного разума, в голове шизофренического больного индивида, который по сигналу в своём ущербном мозге, прогнал всю эту телегу забвения.
Часть 4
Познакомившись с солдатами крысянства, Он начал применять методы гипноза, чтобы запрограммировать будущих смертников на само подрыв в одной из многих крысиных нор. Он, можно считать, подарил им смысл жизни — поступок, достойный бурных оваций и аплодисментов от возбуждённых масс, ждущих зрелищ. Радиация своими чарами убедила троицу в их святой миссии, раздавая венерическую заразу сразу на троих. «Второе пришествие есуса», очередной блеф, откровенное враньё, несбыточная мечта многих опарышей, распадающихся на куски и отравляющих окружающее пространство вокруг себя. Чем безумней ложь — тем больше в неё верят. Пара отговорок, подчерпнутых из жыдовских анекдотов, элементарный гипноз, и убеждённые овцы готовы отдаться в пасть оглушающему взрыву, обнажающему всю суть религиозного мракобесия. Подкрепив результат одеколоном, все разошлись.
Дрожь в коленях, пульсирующий стук в голове, несвязанная речь. Мёртвое сердце качает кровь, как бы оживая от предстоящего триумфа.
— «Ого, так много!» — «А вы чего хотели. Чтобы есус услышал наш призыв, нужно как можно больше.»
Трое потрёпанных троллей взяли спортивную сумку, наполненную незнамо чем.
— «Всё запомнили?» — «Да, да!»
-«Ну, с б»… Тут Он хотел было упомянуть бога, но вовремя одумавшись, выпалил — «с баклажкой аккуратнее.»
Переглянувшись, святая троица двинулась к трупному сараю.
Раннее утро, как обычно, наполнилось ароматом свежевыперженных выхлопных газов из железных гробов, возящих будущих трупов, которые обязательно попадут в морг под холодный скальпель. Потрошитель, разрезающий мертвецов, как художник рассекает безчувственную плоть, нарезая искусные узоры, разве что уступающие в мастерстве вечному морозу, вырезающему живописные пейзажи на замёрзшем окне. Разрыхляя тушку, ввергая кусок острой стали внутрь, он как бы совершает некий акт, похожий на терзание грязью. Сюжет банален и так прост, но от восторга зарождающегося всплеска эмоций, он всеми клетками своего тела ощущает прошедшую жизнь его немого пациента, удовлетворённого опьяняющим массажем на нержавеющем столе. Окончив свой обряд и высвободив бурю радости и гнева, уставший терапевт кладёт все органы обратно в труп. Зашив все чувства, что оставил он во чреве безсознательно гниющей оболочки, повесив бирку «на корма червям». Отправив снова в гроб скупого волей к жизни.
Страница 9 из 24
