Фандом: Star Wars. Пять лет после Эндора. Дарт Вейдер жив и бежит из плена, в котором его держали все это время. Что будет с Галактикой?
131 мин, 42 сек 5778
Мотма решила, что если его запереть в месте, где нет людей, приковать к кровати-жизнеобеспечению и встроенному в нее немому и глухому меддроиду, то он никуда не денется. Забыла или не знала, что меддроиды умеют учиться. Читать по губам. Или языку слепоглухонемых. Если учить достаточно долго и терпеливо. У него времени было достаточно, а терпение пришлось отыскать.
Когда дроид смог отвечать, то был настолько рад возможности разговаривать, что делился всей доступной информацией. Было ее немного, выход в Сеть больница для своих дроидов не открывала. Но Вейдер узнал самое главное: текущий год и сектор Корусанта, в котором находился.
А название больницы «35-я автоматическая Фонда 'Великая Республика' под патронажем президента Мотмы» сказало ему остальное.
Автоматические больницы на Корусанте сорок лет назад построил Палпатин. Для безденежных ветеранов войны Клонов. Вейдер это хорошо помнил. Он возил войска на Клент, в гипере смотрел записанные заседания. И как раз тогда осознал, что политику следует менять. Если просвещенные, образованные сенаторы (частично будущая республиканская оппозиция, частично — будущие Императорские Советники) позволили себе критиковать подобный проект, потому что он «расхолаживает бойцов» и«подрывает заинтересованность в победе», то разговаривать с ними не о чем. Таких — только в переработку.
Он лежал в больнице на нижних ярусах, для безнадежных, не имеющих родственников. На складе ненужных людей. Как и все склады, этот был полностью автоматизирован. От поступления пациента до его смерти. Но собственного крематория в больнице не держали, не того уровня заведение. Тела перемещали до крематория нижних ярусов. Дроиды-уборщики.
Дроидов не подкупишь, не уговоришь, Сила на их мозги не действует. Из подобной ловушки не убежать. Притворишься мертвым — умрешь в крематории. Полностью, разумеется, автоматическом.
«Сделано», — просигналил врач.
Как было бы проще, если бы приказ отключить подачу блокиратора не вступал в противоречие с прямым приказом Мотмы. У этого 2-1B личность развилась неплохо, но базовые ограничители одной беседой не снять. Хоть за год, хоть за три. Слова — неэффективны. С работающим шунтом и хоть каким интерфейсом разработки он бы снял противоречие за пять минут. Но сейчас, пока пациент был жив, врач должен был качать ему блокиратор и держать прикованным к постели.
«Пациент 05-10867 объявлен мертвым. Отсоединение от систем госпиталя. Остановка подачи блокиратора».
Свет в комнате погас. Вейдер медленно выдохнул через рот. Полное отсоединение, все верно. Автономии кровати хватит на три часа. Потом он начнет задыхаться. Когда прекратится действие блокиратора, он не знал. При анестезиях оно исчезало спустя пару часов. Но никого не держали под блокиратором пять лет. Возможно, он потерял Силу окончательно.
Что ж. Если так, это всего лишь очередная ампутация — будто их мало было. Он проживет и без Силы — если выживет сейчас.
Зашипев, открылась дверь. Влетели уборщики — шары с манипуляторами. Модель 5-65А. Дешевка. Их приказ — взять мусор с пометкой «05-10867», погрузить на платформу за дверью, отвести к месту утилизации. Простая, тупая по своей сути программа. И если понимать, как думали те, кто ее писал, — а он сам писал таких достаточно, и на Татуине, и на Куате: уборщики нужны всегда, а ломаются постоянно, — то можно немного подстроиться. В самом начале цепочки крылась большая дыра, и звали ее «классификатор».
Самые дешевые уборщики — универсалы. Следовательно, должны уметь сортировать мусор. Общее решение слишком сложно для их дешевых мозгов, которых едва хватает на навигацию и манипуляторы, и потому при сортировке они полагаются на опознавательные маркеры.
Например, номер пациента. И им все равно, что этим номером помечены и человек, и кровать, и меддроид. Объект один, номер совпадает. Грузи его!
Начального количества уборщиков на кровать не хватило. Они зачирикали. Вейдер поморщился. Все же какая-то часть их тупых мозгов опознала в нем живого человека, иначе интерфейс «комфортного поведения» не включился бы. Но настолько базовый модуль редко соединяли с основным. Как обстояло дело в этой конкретной модели, он не помнил. Наверняка так же, как и в остальных малобюджетных — то есть никак.
Вокруг загудело. Кровать качнулась. В его руку вцепился манипулятор врача. Вейдер чуть сжал холодные пальцы. Врач ему достался молодой и нервный, что спецификации модели 2-1B противоречило. Впрочем, ему приказали не лечить пациента — тут любой врач немного тронется программой.
Кровать выплыла наружу, и Вейдер сощурился от яркого света. Слишком долго пробыл в полумраке палаты. Он не видел почти ничего — серые пятна стен, светло-серые шары уборщиков вокруг. Неразумно устроено. Неудобно вывозить трупы через основной коридор. Впрочем, если нет никаких посетителей, почему бы и нет. В богатых заведениях уборщики входили через стену палаты. Чтобы не попадаться людям на глаза. И не волновать. Не напоминать о смерти.
Когда дроид смог отвечать, то был настолько рад возможности разговаривать, что делился всей доступной информацией. Было ее немного, выход в Сеть больница для своих дроидов не открывала. Но Вейдер узнал самое главное: текущий год и сектор Корусанта, в котором находился.
А название больницы «35-я автоматическая Фонда 'Великая Республика' под патронажем президента Мотмы» сказало ему остальное.
Автоматические больницы на Корусанте сорок лет назад построил Палпатин. Для безденежных ветеранов войны Клонов. Вейдер это хорошо помнил. Он возил войска на Клент, в гипере смотрел записанные заседания. И как раз тогда осознал, что политику следует менять. Если просвещенные, образованные сенаторы (частично будущая республиканская оппозиция, частично — будущие Императорские Советники) позволили себе критиковать подобный проект, потому что он «расхолаживает бойцов» и«подрывает заинтересованность в победе», то разговаривать с ними не о чем. Таких — только в переработку.
Он лежал в больнице на нижних ярусах, для безнадежных, не имеющих родственников. На складе ненужных людей. Как и все склады, этот был полностью автоматизирован. От поступления пациента до его смерти. Но собственного крематория в больнице не держали, не того уровня заведение. Тела перемещали до крематория нижних ярусов. Дроиды-уборщики.
Дроидов не подкупишь, не уговоришь, Сила на их мозги не действует. Из подобной ловушки не убежать. Притворишься мертвым — умрешь в крематории. Полностью, разумеется, автоматическом.
«Сделано», — просигналил врач.
Как было бы проще, если бы приказ отключить подачу блокиратора не вступал в противоречие с прямым приказом Мотмы. У этого 2-1B личность развилась неплохо, но базовые ограничители одной беседой не снять. Хоть за год, хоть за три. Слова — неэффективны. С работающим шунтом и хоть каким интерфейсом разработки он бы снял противоречие за пять минут. Но сейчас, пока пациент был жив, врач должен был качать ему блокиратор и держать прикованным к постели.
«Пациент 05-10867 объявлен мертвым. Отсоединение от систем госпиталя. Остановка подачи блокиратора».
Свет в комнате погас. Вейдер медленно выдохнул через рот. Полное отсоединение, все верно. Автономии кровати хватит на три часа. Потом он начнет задыхаться. Когда прекратится действие блокиратора, он не знал. При анестезиях оно исчезало спустя пару часов. Но никого не держали под блокиратором пять лет. Возможно, он потерял Силу окончательно.
Что ж. Если так, это всего лишь очередная ампутация — будто их мало было. Он проживет и без Силы — если выживет сейчас.
Зашипев, открылась дверь. Влетели уборщики — шары с манипуляторами. Модель 5-65А. Дешевка. Их приказ — взять мусор с пометкой «05-10867», погрузить на платформу за дверью, отвести к месту утилизации. Простая, тупая по своей сути программа. И если понимать, как думали те, кто ее писал, — а он сам писал таких достаточно, и на Татуине, и на Куате: уборщики нужны всегда, а ломаются постоянно, — то можно немного подстроиться. В самом начале цепочки крылась большая дыра, и звали ее «классификатор».
Самые дешевые уборщики — универсалы. Следовательно, должны уметь сортировать мусор. Общее решение слишком сложно для их дешевых мозгов, которых едва хватает на навигацию и манипуляторы, и потому при сортировке они полагаются на опознавательные маркеры.
Например, номер пациента. И им все равно, что этим номером помечены и человек, и кровать, и меддроид. Объект один, номер совпадает. Грузи его!
Начального количества уборщиков на кровать не хватило. Они зачирикали. Вейдер поморщился. Все же какая-то часть их тупых мозгов опознала в нем живого человека, иначе интерфейс «комфортного поведения» не включился бы. Но настолько базовый модуль редко соединяли с основным. Как обстояло дело в этой конкретной модели, он не помнил. Наверняка так же, как и в остальных малобюджетных — то есть никак.
Вокруг загудело. Кровать качнулась. В его руку вцепился манипулятор врача. Вейдер чуть сжал холодные пальцы. Врач ему достался молодой и нервный, что спецификации модели 2-1B противоречило. Впрочем, ему приказали не лечить пациента — тут любой врач немного тронется программой.
Кровать выплыла наружу, и Вейдер сощурился от яркого света. Слишком долго пробыл в полумраке палаты. Он не видел почти ничего — серые пятна стен, светло-серые шары уборщиков вокруг. Неразумно устроено. Неудобно вывозить трупы через основной коридор. Впрочем, если нет никаких посетителей, почему бы и нет. В богатых заведениях уборщики входили через стену палаты. Чтобы не попадаться людям на глаза. И не волновать. Не напоминать о смерти.
Страница 6 из 37
