Фандом: Очень странные дела. Майк уезжает на пару дней в Канаду, слушает гранж, бродит по Монреалю, мерзнет и… натыкается на Стива в магазине виниловых пластинок. А НЛО не существует.
14 мин, 45 сек 18916
Когда он смотрит вниз, то понимает, что теребит в руках виниловую пластинку, на которой красуется название альбома «Inflate to 45 RPM».
И полбеды, что Майк понятия не имеет, кто, черт возьми, вообще такие The Planet Smashers, гораздо хуже — у него нет не только проигрывателя, но и мужества, чтобы в этом сознаться. Поэтому Майк стоически выдерживает ироничное замечание Стива «Интересный выбор!» и оплачивает самую бесполезную покупку в своей жизни.
— Как насчет обсудить благополучие Нэнс в баре? Часов в восемь, — спрашивает Стив, когда Майк уже собирается отчаливать — не зная, что сказать, и нужно ли делать это в принципе. Их со Стивом сложно назвать приятелями, не то что друзьями. Они никогда не были близки.
— Я не… — начинает Майк. Потому что вот он, инженер в аэрокосмической отрасли Майк Уилер, который не пил, даже когда расстался с Мужчиной Всей Своей Жизни.
Но он ведь решил идти дальше, верно? И раз так вышло, что его выкинуло на кисельные берега, стоит ли брезговать алкогольными реками?
— Ладно, — качая головой, наконец говорит Майк. — Где именно? А впрочем, лучше диктуй сразу по буквам — в этих французских названиях черт ногу сломит.
Стив подмигивает:
— К ним быстро привыкаешь.
И когда Майк смотрит на него с подозрением, Стив поднимает руки, сдаваясь.
— Окей. Чтобы постичь дзен, нужно прожить здесь два года.
— Это больше похоже на правду.
Стив проводит рукой по волосам и вновь смотрит на Майка, словно не может поверить, что он тут.
«Чувство более чем взаимно», — соглашается он. И пялится в ответ.
Стив отворачивается первым и пишет название бара и адрес прямо на чеке, а когда отдает его, их пальцы сталкиваются. И Майк ничего такого особенного не чувствует, но все же прикосновение отзывается этим странным покалыванием в груди.
«Встречать знакомых в чужом городе, — думает Майк, — это одновременно везение и проклятие».
Выйдя из магазина Майк чувствует себя не в своей тарелке без всяких к тому оснований и, желая отвлечься, заглядывает в букинистический напротив.
Он не знает, что на него нашло, когда делает очередную бесполезную покупку за сегодня — иллюстрированную книгу в яркой обложке, — но в его случае сиюминутные порывы всегда кончаются одинаково. Катастрофой.
Майк листает ее, заглянув в первое попавшееся кафе по дороге, — держа книгу о центре реабилитации для художников, находящихся в творческом кризисе, в одной руке и вилку с ростбифом — в другой. Поэтому, когда он снова выходит на улицу, его желудок полон, а голова забита чужими проблемами.
Он надевает наушники, засовывает руки в карман толстовки и, прибавив шаг, идет в мотель. Лучше бы ему дойти живым и не умереть от холода, иначе будет некого винить в собственном скупердяйстве на такси.
— Bonjour! Comment s'est passé votre premier jour à Montréal? — лепечет Паула, не успевает он войти в мотель.
Майк выдавливает из себя улыбку, «Бонжур!» и«Aui» (просто на всякий случай) и принимает стратегическое решение поскорей скрыться в номере.
Как только щелкает замок, он быстро стягивает с плеч мокрую куртку и снимает толстовку через голову, оставаясь в одних брюках. Собственная грубость — давно не предмет его моральных терзаний.
Майк достает из кармана листок — сложенный вдвое, пустой чек из магазина.
Стив что, издевается?
С минуту он думает, что вернулся обратно в среднюю школу, во времена тычков и жестоких приколов, пока не дает себе мысленный подзатыльник, разворачивая листок еще раз и читая написанное:
Бар Upstairs Jazz Club
8 вечера
1254 Rue Mackay
Интересно, если он примет душ и оденется поприличнее, будет ли это слишком по-гейски?
Дело в том, что даже после их с Уиллом расставания, Майк не перестал сомневаться в своих мотивах и поступках.
Ведет ли он себя так, потому что гей? Вел бы он себя иначе, не будь им? И если да, то стоит ли меняться? Стоит ли продолжать вести себя, как гей, когда он не в отношениях, не влюблен и мог бы притвориться нормальным?
Нормальные парни же хотят выглядеть лучше, чем они есть, счастливее, чем они есть, беззаботнее, чем они есть, перед бывшим парнем старшей сестры?
Майк вздыхает и закатывает глаза.
Иллюстрация причины, по которой он так не любит неожиданности и сюрпризы, в двух словах.
Времени до встречи остается всего ничего, на раздумья — еще меньше, и как бы Майку ни хотелось остановить мгновение, оно утекает безвозвратно. Как и сам Майк — плавно перетекая в душ.
В конце концов, когда до выхода остается от силы пять минут, он чист, гладко выбрит и на нем минимум три слоя одежды: теплая куртка поверх шерстяного свитера, под который, в свою очередь, надета рубашка с воротничком.
Уилл мог подтрунивать над его вкусом сколько угодно, но здесь и сейчас? В Монреале, где даже в середине апреля холоднее, чем в Сан-Франциско в январе? Шерстяной свитер — самая нужная вещь в любом гардеробе. И никто не сможет его разубедить.
У Майка не то чтобы мурашки по коже, но он определенно заинтригован.
И полбеды, что Майк понятия не имеет, кто, черт возьми, вообще такие The Planet Smashers, гораздо хуже — у него нет не только проигрывателя, но и мужества, чтобы в этом сознаться. Поэтому Майк стоически выдерживает ироничное замечание Стива «Интересный выбор!» и оплачивает самую бесполезную покупку в своей жизни.
— Как насчет обсудить благополучие Нэнс в баре? Часов в восемь, — спрашивает Стив, когда Майк уже собирается отчаливать — не зная, что сказать, и нужно ли делать это в принципе. Их со Стивом сложно назвать приятелями, не то что друзьями. Они никогда не были близки.
— Я не… — начинает Майк. Потому что вот он, инженер в аэрокосмической отрасли Майк Уилер, который не пил, даже когда расстался с Мужчиной Всей Своей Жизни.
Но он ведь решил идти дальше, верно? И раз так вышло, что его выкинуло на кисельные берега, стоит ли брезговать алкогольными реками?
— Ладно, — качая головой, наконец говорит Майк. — Где именно? А впрочем, лучше диктуй сразу по буквам — в этих французских названиях черт ногу сломит.
Стив подмигивает:
— К ним быстро привыкаешь.
И когда Майк смотрит на него с подозрением, Стив поднимает руки, сдаваясь.
— Окей. Чтобы постичь дзен, нужно прожить здесь два года.
— Это больше похоже на правду.
Стив проводит рукой по волосам и вновь смотрит на Майка, словно не может поверить, что он тут.
«Чувство более чем взаимно», — соглашается он. И пялится в ответ.
Стив отворачивается первым и пишет название бара и адрес прямо на чеке, а когда отдает его, их пальцы сталкиваются. И Майк ничего такого особенного не чувствует, но все же прикосновение отзывается этим странным покалыванием в груди.
«Встречать знакомых в чужом городе, — думает Майк, — это одновременно везение и проклятие».
Выйдя из магазина Майк чувствует себя не в своей тарелке без всяких к тому оснований и, желая отвлечься, заглядывает в букинистический напротив.
Он не знает, что на него нашло, когда делает очередную бесполезную покупку за сегодня — иллюстрированную книгу в яркой обложке, — но в его случае сиюминутные порывы всегда кончаются одинаково. Катастрофой.
Майк листает ее, заглянув в первое попавшееся кафе по дороге, — держа книгу о центре реабилитации для художников, находящихся в творческом кризисе, в одной руке и вилку с ростбифом — в другой. Поэтому, когда он снова выходит на улицу, его желудок полон, а голова забита чужими проблемами.
Он надевает наушники, засовывает руки в карман толстовки и, прибавив шаг, идет в мотель. Лучше бы ему дойти живым и не умереть от холода, иначе будет некого винить в собственном скупердяйстве на такси.
— Bonjour! Comment s'est passé votre premier jour à Montréal? — лепечет Паула, не успевает он войти в мотель.
Майк выдавливает из себя улыбку, «Бонжур!» и«Aui» (просто на всякий случай) и принимает стратегическое решение поскорей скрыться в номере.
Как только щелкает замок, он быстро стягивает с плеч мокрую куртку и снимает толстовку через голову, оставаясь в одних брюках. Собственная грубость — давно не предмет его моральных терзаний.
Майк достает из кармана листок — сложенный вдвое, пустой чек из магазина.
Стив что, издевается?
С минуту он думает, что вернулся обратно в среднюю школу, во времена тычков и жестоких приколов, пока не дает себе мысленный подзатыльник, разворачивая листок еще раз и читая написанное:
Бар Upstairs Jazz Club
8 вечера
1254 Rue Mackay
Интересно, если он примет душ и оденется поприличнее, будет ли это слишком по-гейски?
Дело в том, что даже после их с Уиллом расставания, Майк не перестал сомневаться в своих мотивах и поступках.
Ведет ли он себя так, потому что гей? Вел бы он себя иначе, не будь им? И если да, то стоит ли меняться? Стоит ли продолжать вести себя, как гей, когда он не в отношениях, не влюблен и мог бы притвориться нормальным?
Нормальные парни же хотят выглядеть лучше, чем они есть, счастливее, чем они есть, беззаботнее, чем они есть, перед бывшим парнем старшей сестры?
Майк вздыхает и закатывает глаза.
Иллюстрация причины, по которой он так не любит неожиданности и сюрпризы, в двух словах.
Времени до встречи остается всего ничего, на раздумья — еще меньше, и как бы Майку ни хотелось остановить мгновение, оно утекает безвозвратно. Как и сам Майк — плавно перетекая в душ.
В конце концов, когда до выхода остается от силы пять минут, он чист, гладко выбрит и на нем минимум три слоя одежды: теплая куртка поверх шерстяного свитера, под который, в свою очередь, надета рубашка с воротничком.
Уилл мог подтрунивать над его вкусом сколько угодно, но здесь и сейчас? В Монреале, где даже в середине апреля холоднее, чем в Сан-Франциско в январе? Шерстяной свитер — самая нужная вещь в любом гардеробе. И никто не сможет его разубедить.
У Майка не то чтобы мурашки по коже, но он определенно заинтригован.
Страница 2 из 4
