Никаких кошмаров

Звонить Марго было уже поздно — та наверняка давно уже улеглась спать. Или, возможно, зажигает в клубе с каким-нибудь темнокожим красавчиком. При желании, Вальтер это, конечно же, мог узнать — не только по возвращению, но даже сейчас — у ищейки Спецотдела было множество полномочий. Но соединение с интернетом было отвратительное, да и Вольфсгрифф не хотел тратить ни время, ни эмоции на ревность. Лучшим решением было бы лечь спать. Но, как всегда, это чисто мужское чувство близящейся победы не отпускало его сознание, бередило разум, рисовавший сладострастные картины с неизменным участием рыжей гривы в них. Тельма была однозначно в его вкусе — не задавала лишних вопросов, была покорна и влюблена в него по уши. Только глаза у нее в момент расставания были не влюбленные, а испуганные. До чего же, наверняка, мегера эта тетка, что сутками сидит в номере, а потом орет на свою подопечную, стоило той закрыть за собой дверь. Взгляд Тельмы не давал покоя Вальтеру. В этом взгляде был какой-то наивный, чистый, детский ужас — ужас беззащитного ребенка, которому никто не поверит. Как когда-то не поверил Вольфсгриффу его собственный отец — Вольфсгрифф Старший. Сейчас, с высоты лет, он, пожалуй, предполагал, что то происшествие как-то отразилось на его карьере.

Была темная, беззвездная ночь, родители давно уже легли спать, и лишь маленький белокурый мальчик семи лет лежал в кровати без сна и дрожал от страха. Вот уже не первую ночь, как только все ложились спать, половица посреди комнаты дыбилась, шла волной и из-под пола на ребенка начинали внимательно смотреть пустые, ничего не выражающие желтые глаза, как у собаки в темной комнате. Пол скрипел, глаза не моргая могли так провисеть над полом всю ночь, сковывая сердце мальчика жутким, инфернальным страхом, парализуя волю, заставляя мышцы деревенеть. Это сейчас Вальтер знал, что безобидный «подпольщик» даже питаться как следует неспособен, из-за чего почти никогда не вырастает во что-то опасное — бедный клиппот должен десятилетиями пугать детей, чтобы отрастить хоть что-то кроме глаз.

И вот, однажды, когда половица привычно затрещала, маленький Вальтер не стал дожидаться, пока жуткая тварь снова вперится в него своими страшными немигающими бельмами, и сразу начал кричать, зовя маму. Вот он уже слышал, как та села на кровати, и нащупывает ногами тапочки. «Скорее, мамочка, пожалуйста, скорее!» — взмолился мысленно маленький мальчик, но мама не появлялась. Вместо нее в дверном проеме замаячила несимметричная медвежья туша отца. Единственной своей рукой, чья сила компенсировала отсутствие левой, мужчина схватил мальчика за пижаму, приподнял над кроватью, да так что ткань затрещала, и грозно поинтересовался, что заставило Вольфсгриффа-младшего перебудить весь дом. Когда мальчик, боясь признаться в том, что увидел, зная, что отец не поверит ему пролепетал что-то про ночной кошмар — отец яростно бросил его обратно на кровать и раненым зверем завывал: «Нет никаких кошмаров! Есть люди, есть звери, есть кровь, пытки, боль, война и тяжелая, упорная работа. Есть лагеря военнопленных, есть расстрельные команды, есть Гестапо и есть КГБ. Но нет никаких кошмаров!».

После гневной тирады, Вальтер примирился с тем, что всю ночь за ним будет наблюдать неведомое чудовище. По крайней мере оно не кричит так страшно, не размахивает яростно уродливой культей и не может причинить вред ни ему, ни маме, когда напьется. Тогда Вальтер действительно осознал — истинные кошмары не прячутся под половицами.

В воспоминаниях о детстве, Вальтер не сразу заметил робкий стук в дверь. Тот мгновенно змеей сполз с кровати на пол, не издав ни звука. Кольцо было на месте, из-под матраса был извлечен банальный кухонный нож — стащил у невнимательного официанта, подававшего баранину с гриля. Почти ползком, с широко открытым ртом — чтобы лучше контролировать уровень шума, координатор широкими, медленными шагами придвигался к источнику звука. Свет коридора из-под двери делился на три луча двумя тенями — ноги. Легкое позвякивание, быстрое, слегка нервное дыхание — за дверью явно стояла Тельма. Положив нож в ящик подвернувшегося под руку комода, Вальтер распахнул дверь.

Беглый взгляд позволил быстро оценить ситуацию — наряд тот же, что и вечером, тушь смазана, губы дрожат, пришла одна, с локтя свисает прозрачная пляжная сумка с нижним бельем и какой-то одеждой.

— Уже соскучилась? — холодно поинтересовался Вальтер.

— Извини, что так поздно, ты не против, если я зайду?

Вольфсгрифф отстранился, пропуская девушку в номер.

— Что-то случилось?

— Разругалась с теткой. Часа два на меня орала без перерыва, я не могла это больше выдерживать. Прости, что заявилась без приглашения, но ночевать на пляже в арабской стране я бы рисковать не хотела. Ты меня… не приютишь? Это буквально на одну ночь — завтра я с ней попробую договориться.

— А тебя никто не придет искать?

— У нее больная нога, она даже на обед не ходит — заказывает все в номер. Правда, официанты от нее разбегаются, как от огня — ее никто не переносит.