Никки любит Стефано

— Я не засну, — произнес Никкола тонко и сипло; и повторил: — Я не засну. Снаружи шумел ветер, кидаясь в окна редким дождём. Капли залетали внутрь и чертили на ставнях тёмные дорожки. Никкола поднялся. Тень скользнула по низкому потолку, упала на лежанку и съёжилась на полу, среди вороха тряпья. «Плохо будет, если я не разбужу брата Стефано в срок», — подумал мальчик. Присев на корточки перед очагом, он подкинул несколько поленьев в затухающий огонь. Пламя облизало бересту, взметнулось, кидая вверх искры и пепел. Он долго следил за игрой жарких лепестков, потом подобрался к лежанке, возле которой на низком стуле мерцали стеклом и бронзой корабельные песочные часы. Склонив голову к коленям, Никкола смотрел на лениво текущий мраморный песок, а когда за ставнями забрезжил рассвет, поднялся, взобрался на лежанку и неловко прикоснулся губами к щеке мужчины.

— Стефано, утро… Мужчина вздохнул порывисто, сказал:— Поцелуй! Никкола ткнулся в колючий подбородок; и выше, к щели лица. Мужчина положил руку на спину мальчика.

— Что ты шептал мне ночью? — Никки любит Стефано. Как ты и хотел, — сказал Никкола.

— Любишь меня? — Да. Мы долго здесь будем? Мужчина закинул руки за голову.

— Не знаю. Дождь кончился? — Да. Рассвет залил комнату красным. Никкола думал о горах, о лесе, что прокалывал небо верхушками сосен, и об утреннем солнце — огненном шаре без лучей. Мужчина тяжело поднялся, надел на голое тело шерстяную рясу, подпоясался верёвкой и приоткрыл дверь. Тёмный силуэт монаха на фоне утреннего зарева замер, а затем растворился. Никкола постепенно опустился в сон, где человек-тень мучил женщину-куклу. Он изорвал её одежды, выдрал волосы и расцарапал тело. Она упала на землю, а из темной дыры кукольного рта вырывались мяукающие звуки поврежденного механизма: «Ма… ма»… Человек-тень ножом проковырял на своем лице черные дыры глаз, вырезал рваную улыбку и пристально взглянул на мальчика.