Никки любит Стефано

— Пресвятая Дева, защити! Инквизитор взглянул на стол. Из глиняной миски сиротливо смотрел на незваных гостей вареный человеческий глаз.«Вероятно, последней из пропавших женщин», — подумал Гвидо и, слегка склонив голову в приветствии, произнес:— Чудесный день, сеньора!По лоскуткам кожи и нескольким длинным светлым волоскам, прилипшим к краю миски, ползала блестящая зелёная муха. Другая чистила лапки на вахтовых корабельных часах, что стояли на низком стуле у покрытой овечьей шкурой лежанки. Мраморный песок лениво стекал в колбе серебристой струйкой, отмеряя время. Гвидо задумчиво пожевал нижнюю губу с седой колючей кромкой и погладил ушибленный палец — на месте облезшего ногтя чернела тонкая корка засохшей крови.

— Часы лишь недавно перевернули, а угли в очаге не успели остыть с ночи, — сказал он капитану.

— В канаве за домом кости! Кажись, людские… — крикнули с улицы.

— Сюда, скорее сюда! — донеслось со стороны крытого соломой сарая с обваленной местами крышей. Инквизитор и капитан поспешили на зов. Безголовые, ободранные женские тела висели под низким потолком, словно свиные туши в лавке мясника. Крайнее к выходу ещё сочилось сукровицей, остальные казались усохшими. Серая кляча в стойле косилась печальными глазами на людей — живых и мертвых. Один из солдат опрокинул чугунный котёл, лежащий возле очага, из него выкатился череп.

— Шесть, — сказал капитан, зачаровано глядя на желтоватые кости изувеченных висельниц.

— А трупов — пять.

— Первая, видимо, не сохранилась, — произнёс, пожав плечами, Гвидо.

— Далеко сбежали ведьмы. Прямо в логово дьявола… Кляча фыркнула и потянулась к пучку соломы в яслях, инквизитор повернулся к солдатам:— Обыщите всё хорошенько вокруг! Сверху, над безголовыми сатанинскими игрушками, глухо стукнуло. Инквизитор поднял глаза, сердце сладко, как перед долгожданной встречей, заныло. Двое солдат забрались по приставной лестнице наверх и вскоре спустили с чердака мужчину в затрёпанной, некогда белой рясе, с черным от щетины лицом, тот бормотал что-то почти детским голосом и размахивал руками. «Никки любит Стефано»… — разобрал Гвидо. Капитан оглушил мужчину дубинкой.

— Стонет, прямо жилы вытягивает, — оправдывался он.

— Да и дела мерзавца страшны. Кулем повезем: так-то спокойней всем будет.*— Ты хочешь увидеть мое лицо? — спросил Никколу человек в маске. Мальчик попятился, не в силах отвести взгляда. Ему казалось, что если маска будет сброшена, то мир для него разрушится.«Это только сон, — подумал Никкола, хватаясь за спасительную мысль, как за соломинку.»

— Только сон«…— Время скидывать маски! — засмеялся человек. Очнулся он от скрипа, огляделся и испуганно прижался к влажной липкой стене, спросонья не в силах понять, где находится. В проеме двери, в свете факела стояли трое солдат с пиками. Один из них шагнул к мальчику, таща за собой длинную тень.»

— Вставай, — сказал солдат, уколов Никколу пикой. Он с трудом поднялся. Почему-то болело всё тело, каждый шаг давался с трудом.

— Что со мной будет? — спросил он жалобно. Те молча расступились, открывая проход к выходу. Только низкорослый, плотный солдат выставил пику. Никкола нерешительно замер. Эти люди боялись его.

— Господин Гвидо ди Аймоне тебе все расскажет, — наконец сказал низкорослый.«Это всё потому, что чужие увидели кукол»… — думал Никкола, дрожа от холода. Он плохо следил за дорогой! Он виноват… *Тюремный писарь, исполняющий обязанности умершего от чумы секретаря, оглушительно чихнул. Гвидо c любопытством изучал узника, перебирая агатовые чётки. Он мог бы помолчать ещё с четверть часа, отлично зная, что неизвестность лишает воли не хуже пытки, но именно этого пленника не хотел пугать, потому повёл допрос.

— Присягни на Евангелии, что будешь говорить правду из любви к Господу, — начал инквизитор. Перо писаря запорхало над пергаментом.*— Имя? — Никкола, господин.

— Возраст?— Не знаю. Брат Стефано говорил, примерно десять вёсен… Писарь искоса посмотрел на узника.

— Откуда родом?— Отсюда. Я был служкой при монастыре.

— Какого сословия, чей сын?— Не знаю, я не помню родителей. Никкола жалобно всхлипнул.

— Кто такой брат Стефано? Никкола обмер.

— Это… Это мой названный брат и наставник. Он забрал меня, когда в монастыре все умерли и… заботился обо мне.

— Вы жили с ним вдвоём при постоялом дворе?— Да, — чуть подумав, ответил Никкола.

— Вы же знаете. Наверное.

— Это Стефано убивал женщин? — Нет, что вы?!— А кто же? — продолжал спрашивать Гвидо.

— Это делал… — произнёс Никкола, запнулся, и продолжил с усилием: — Человек-тень.

— Кто это? Никкола промолчал, его била дрожь.

— Я покажу тебе нечто, — сказал Гвидо и кивнул солдату. Никколу подвели к стене, завешенной белым покрывалом. Тот же солдат-коротышка, что наставлял на него пику, сорвал ткань. Сквозь слёзы, словно в тумане Никола увидел круг, а в нём — мужчину в грязной исподней рубахе, с заросшим чёрной щетиной лицом. Он был закован в кандалы и растерянно смотрел на Никколу, словно о чем-то умолял.

— Кто это? — Брат Стефано, — чуть помедлив, ответил Никкола.