Николай I

И. Ф. Савицкий в своих мемуарах не только уверенно подтверждает версию о самоубийстве царя, но и приводит анализ мотивов, толкнувших Николая 1 на 'такой шаг: «Тридцать лет это страшилище в огромных ботфортах, с оловянными пулями вместо глаз безумствовало на троне,.сдерживая рвущуюся из-под кандалов жизнь, тормозя всяческое движение, расправляясь с любым проблеском свободной мысли, подавляя инициативу, срубая каждую голову, осмеливающуюся подняться выше уровня, начертанного рукой венценосного деспота. Окруженный лжецами, льстецами, не слыша правдивого слова, он очнулся только под гром орудий Севастополя и Евпатории. Гибель его армии — опоры трона раскрыла царю глаза, обнаружив всю пагубность, ошибочность его политики. Но для одержимого непомерным тщеславием, самомнением деспота легче оказалось умереть, наложить на себя руки, чем признать свою вину.»

Немец Мандт-гомеопат, любимый царем лейб-медик, которого народная молва обвинила в гибели (отравлении) императора, вынужденный спасаться бегством за границу, так мне поведал о последних минутах великого повелителя: «После получения депеши о поражении под Евпаторией вызвал меня к себе Николай 1 и заявил:» Был ты мне всегда преданным, и потому хочу с тобою говорить доверительно — ход войны раскрыл ошибочность всей моей внешней политики, но я не имею ни сил, ни желания измениться и пойти иной дорогой, это противоречило бы моим убеждениям. Пусть мой сын после моей смерти совершит этот поворот. Ему это сделать будет легче, столковавшись с неприятелем. — Ваше Величество, — отвечал я ему, — Всевышний дал Вам крепкое здоровье, и у Вас есть силы и время, чтобы поправить дела. — Нет, исправить дела к лучшему я не в состоянии и должен сойти со сцены, с тем и вызвал тебя, чтоб попросить помочь мне. Дай мне яд, который бы позволил расстаться с жизнью без лишних страданий, достаточно быстро, но не внезапно (чтобы не вызвать кривотолков). — Ваше Величество, выполнить Ваше повеление мне запрещают и профессия и совесть. — Если не исполнишь этого, я найду возможным исполнить намеченное, ты знаешь меня, вопреки всему, любой ценой, но в твоих силах избавить меня от лишних мук. Поэтому повелеваю и прошу тебя во имя твоей преданности выполнить мою последнюю волю. — Если воля Вашего величества неизменна, я исполню ее, но позвольте все же поставить в известность о том государя-наследника, ибо меня как Вашего личного врача неминуемо обвинят в отравлении. — Быть посему, но вначале дай мне яду.

Далее Савицкий повествует (со слов Мандта), как Александр в ночь на 18 февраля был вызван к отцу, пробыл с ним наедине некоторое время и вышел из кабинета в слезах. Именно после этого болезнь Николая I, практически выздоровевшего, вдруг обострилась и его едва успели перед смертью соборовать.

В пользу версии об отравлении говорит и то, что анатом Венцель Грубер, занимавшийся бальзамированием тела умершего императора, был посажен в Петропавловскую крепость за то, что составил протокол вскрытия тела Николая I и напечатал его в Германии, найдя интересным в судебно-медицинском отношении. А. Смирнов, исследуя официальный бюллетень о ходе болезни императора, пришел к выводу, что он фальсифицирован, а придворных врачей Карелля, Рауха и Маркуса заставили подписать его по прямому повелению наследника.

Известно, что Николай I при жизни в бытовых мелочах подражал Наполеону — в частности, спал на походной железной кровати, укрывшись военный плащом, и т. д. Умирая, он лежал на той же железной кровати с солдатским тюфяком. Перед смертью Николай попросил, чтобы его облачили в мундир, а прощаясь со старшим внуком (будущим царем Александром III), промолвил: «Учись умирать».

Шла Крымская война, и батальон отправлялся на театр военных действия. Алексей Федорович Орлов был начальником главной императорской квартиры. Дед мемуариста В. В. Пеликан был в то время председателем медицинского совета, президентом Медико-хирургической академии.