Нить

Временами начинало казаться, что там никого и нет — только груда ветхой одежды. Пару раз я пытался заговорить с странным человеком, но каждый раз ощущал, как некий предмет под языком препятствует произнести хоть слово.

То ли показалось, то ли снегопад усилился. По крыше стучало так, словно туда пришли упражняться усердные барабанщики. Я посмотрел в боковое окно и обнаружил, что оно покрыто разводами инея. А прежде? Вроде бы там мелькали берега замёрзшей реки, по которой медленно скользила повозка.

Чем занят извозчик? Прежде его высокая фигура в тёмном плаще постоянно маячила впереди. Однако я ни разу не видел, чтобы возница обернулся и проверил, как там его пассажиры. Во всём этом присутствовала некая загадка, вот только я никак не мог понять — какая.

Второй путник пошевелился и в воздухе повисло едва различимое белое облачко пара. Значит — жив. Уже легче. Представить только, что я мог ехать в одной повозке с покойником!

Поскольку товарищ не выказал никакого желания общаться, я решил выбраться наружу, узнать, в чём причина остановки и долго ли ещё придётся торчать на одном месте. Деревянная ручка двери оказалась холодной, словно ледышка и вызывала смутную ассоциацию с другой рукоятью… … Рукоятью странного медного кинжала, зажатого в ладони. Я стоял у начала узкой винтовой лестницы, уходящей во мрак второго этажа и смотрел вверх. Казалось, мгновение назад весь этот огромный мрачный особняк заполняла звенящая тишина и вдруг она сменилась тихим шелестом, хлопаньем крыльев и скрежетом металла.

Воздух резким толчком ударил в спину и я тотчас обернулся, выставив оружие перед собой. Никого. Однако по лицу точно прошли почти невесомые нити невидимой паутины. Брезгливо поморщившись я попытался очистить кожу, но не обнаружил и следа мерзости. Казалось, будто кто-то пытается играть со мной в диковинную игру с непонятными правилами. И началась игра в тот момент, когда я согласился войти в исполинский ветхий дом на вершине холма.

Здесь удивительным казалось всё; начиная от архитектуры постройки, не свойственной нашим местам и заканчивая оружием, которое мне выдали для выполнения задания. Кинжал с медным лезвием — надо же! По виду — старая вещица. Может быть очень дорогая. На вопрос, можно ли его оставить себе после дела заказчик неопределённо пожал плечами. Тоже ещё мутный тип. Спрошу после у Кости, откуда он его вообще знает.

Ладонь вспотела и я нервно отёр её о куртку. А снаружи то — минус пятнадцать, да и внутри — не Африка: пар идёт изо рта. Нервы совсем разгулялись. Чёртово задание сводит с ума.

Взявшись за потрескавшийся поручень я начал подъём, ощущая, как ступени прогибаются и хрустят под ногами. Сейчас, как рассыплется проклятая конструкция и я полечу вниз! Пристегнуться бы, как это делают альпинисты во время восхождения. Представилось, что к поясу прикреплена длинная серая верёвка, удерживающая меня от падения в чёрную бездну. Смешно.

И вновь странные звуки. Я замер, вслушиваясь в змеиный шип и дробь крохотных копыт. Всё стихло. Какого чёрта происходит? Что за постройка с мраморными колоннами и какой-то скульптурной хренью у входа? Отдалённо напоминает те здания, которые я видел в старых Афинах во время отдыха. Но тут, посреди зимнего Поволжья?!

Лестница закончилась и я стал перед развилкой. Три хода, но мне, вроде бы, необходим средний — самый широкий. Ни единого огонька и лишь слабый свет, проникающий внутрь через окна. Коридор в этом призрачном освещении превращался в серебристую дорожку, повисшую в океане бесконечного мрака. Я стоял и слушал, как снежинки штурмуют стёкла, постукивая в них кончиками обындевевших пальцев.

Стоило сделать один-единственный шаг и это вызвало немедленный ответ — движение на противоположном конце длинного коридора. Не может быть! Мне определённо сказали, что старуха — одна во всём доме и никогда не покидает своей комнаты. Естественно, старую ведьму кто-то обслуживает, но не в три же часа ночи!

Тусклое освещение — не лучший помощник глазам, однако я привык и не к такому. Поэтому сделал ещё пару шагов, всматриваясь в переливы призрачного сияния. Точно, там кто-то есть. Огромного роста, в длинном, до пят, чёрном плаще. Капюшон наброшен на лицо, скрывая черты неизвестного во тьме. Человек пошевелился, сделал шаг в мою сторону.

Физиономию обожгло ледяным ветром.

Закрываясь рукой от снежного крошева, я сделал шаг наружу. И тотчас едва не растянулся на скользкой поверхности замёрзшей реки. Безжалостный вихрь не давал снегу задержаться на застывшей воде и на мгновение почудилось, будто я стою на пропастью, настолько тёмным казался монолит под ногами.