Но что-то изменилось

Моё сознание окончательно помутнилось и всё что я желал — убраться от этой дряни как можно быстрее, как можно дальше, любой ценой. Всё что угодно лишь бы не видеть это. Я плохо помню как бежал с удивительной даже для себя скоростью, как бежал и вопил, игнорируя остатки рвотных масс на губах, как бежал и стонал, продолжая бежать вопреки усталости и боли в ногах, как я бежал и задыхался, не видя людей и транспорт, как бежал вперёд и только вперёд, не слыша угроз и криков тех кого я задевал и отталкивал. Улицы сменяли друг друга, машины мельчешили перед моим взором, вторя калейдоскопическому танцу домов и прочих сооружений вокруг меня. Силуэты людей и деревьев превратились в одну сплошную дымку, однако не смотря на это, не смотря на всё вокруг я продолжал бежать, бежать и ещё раз бежать.

Завидев впереди остов родного дома, я с трудом достал ключи из кармана и судорожно открыл подъездную дверь, стремглав влетел вверх по подъездной лестнице, и когда наконец достиг квартиры, то моментально влетел внутрь, заперев дверь на все замки.

Я думал что дома мне станет легче, я думал что как в типичной крипипасте я смогу быстро восстановится после увиденного и жить как-будто ничего не было но нет, отнюдь нет, легче не стало. Мой рассудок всё ещё стонал и вопил, кричал и горел, просто не принимая факт того, что что-то подобное может существовать в нашем мире. Я чувствовал себя запятнанным, осквернённым, испорченным из-за самого факта того ЧТО я посмел увидеть. Это причиняло мне боль, яркую и практически осязаемую боль. Я не мог понять, что сейчас произошло, я не мог себе представить ЧТО могло заставить тело собаки вести себя подобным образом. Я панически бродил из одного угла комнаты в другой, размышляя о потенциальных причинах того невообразимого явления, которому я стал свидетелем. Я перебирал в голове все возможности и варианты, но не один из них не подходил. Мутация? Нет, какая к черту мутация будет заставлять своего обладателя выплёвывать свои-же органы. Паразиты? Нет, я ведь не видел никаких инородных тел, или сами органы стали инородными… Так, забудь про это, забудь, сейчас не время для сомнений. Вирус? Какой вирус способен вывернуть организм носителя наизнанку и заставить его кишки двигаться? Тогда что это, что это! Что это вообще блять было! Не знаю, я не знаю, чёрт побери! Чувство этой метафизической гнили внутри меня всё нарастало, распирая моё сознание изнутри.

Я чувствовал что что-то фундаментально изменилось, что я будто приоткрыл завесу самого мироздания, и то что было за ней запятнало меня своим ихором. Я не мог рационализировать это, я понимал что это ненормально но я не мог противиться этому желанию. Вся моя душа казалась мне омерзительным, сочащимся гноем слизняком, и я ничего больше не желал кроме как выдрать его изнутри.

Безумное, инстинктивное желание защитить себя от чего-то, что я не мог даже понять постепенно брало надо мной верх. Мои руки потянулись вверх и я, дрожа подобно наркоману после ломки, медленно скидывал с себя уличную одежду, в которой я на тот момент был а после собрал её в один мешок. Я не понимал смысла своих действий, я не зна помогут ли они, но у меня просто не было иного варианта, поэтому я отдался окутывшему меня помешательству. Я не кричал, не плакал, не вопил — у меня просто не было на это не сил не времени, в моей голове была лишь одна мысль — «я должен был спасти себя, спасти себя любой ценой».

Практически сразу после этого я бросился в ванную с практически инстинктивным желанием смыть с себя всё, что осталось с того случая. Мне нужно было себя очистить, мне нужно было избавиться от клейма невозможного, мне нужно было оторвать от себя эту гниль и просто, чёрт побери, жить как раньше! Чистота, чистота тела, чистота духа, чистота и ещё раз чистота — вот чего я больше всего нуждался. Поэтому я тёр, тёр и ещё раз тёр свою кожу, словно желая содрать с себя всё, что могло напомнить о этом дне. Вода текла по моему телу, пока я снова и снова оттирал от своего тела что-то, что чуствовал всем нутром. Мой разум не мог даже вообразить какую агонию испытала та псина, и я любой ценой пытался избежать подобной судьбы. Однако ощущение осквернённости, неправильности и заражённости моей сущности не уходило, оно держало меня в тисках моего страха заставляя продолжать тереть. Я был ясно уверен что я по прежнему под воздействием, что пёс был жертвой чего-то кошмарного и невообразимого и если я не защищу себя, то умру точно также. Я ощущал себя чем-то иным, чем-то прогнившим и испорченным, чем-то чем я не должен быть. Поэтому я продолжал, продолжал тереть, игнорируя ощущения боли, что медленно нарастали в моей плоти. Мною владело желание отскоблить собственную кожу, отодрать мышцы, сломать кости, вцепиться себе в глотку и душить, душить, душить, пока гнилые, одурманенные ирохом неведомого мозги не полезут из ушей.