Ночь длиною в жизнь

— Спасибо, Гарри. Не ожидал… У меня тоже было много времени для размышлений. Поразительно, но я пришел к аналогичному выводу — что зачастую вел себя, как мерзкий ублюдок. И тем труднее мне сейчас понять, как вы можете желать мне счастья. Тем не менее, я хотел бы попросить у вас прощения за мое прошлое отношение к вам. Я был не прав, Гарри. Простите меня, если сможете.

— Да я и забыл давно… Считайте, что ничего не было.

— Итак, вы думаете, что мне нужно выздороветь и начать строить счастливую жизнь? И как же вы себе это представляете?

— Вам лучше знать, чего вы хотите от жизни. У вас сохранились деньги на счете в Гринготтсе — правда, я не знаю, сколько. Гоблины очень ревниво относятся к тайне вклада, даже Министерству не позволяют вмешиваться в свои дела.

— Честно говоря, я и сам не знаю, сколько там денег. Как только прозрею — напишу письмо в банк, попрошу выписку со счета. Надеюсь, что их хватит на покупку небольшого домика в провинции.

— Речь не о том, что вы должны уехать, как только выздоровеете. Вы вольны поступать, как вам хочется. Я же не знаю, что вам нужно для счастья. Возможно, вы захотите завести семью, тогда вам, разумеется, понадобится отдельное жилье. Или просто вам захочется одиночества. Конечно, я бы предпочел, чтобы вы остались, но если вас что-то смущает в моем желании… — он окончательно стушевался.

«О, Мерлин… Наивный мальчишка… Если бы ты знал, что, предположительно, мне нужно для счастья — ты бы и не заикался о том, чтоб мне остаться»…

— Гарри, давайте вернемся к этому разговору позже. Скажем, через месяц. Думаю, к тому времени я уже определюсь в своих желаниях и разберусь в нынешнем положении дел.

— А теперь — купание.

Гарри подхватил его на руки, плотно прижав к себе, и понес в ванную. А Северус поймал себя на том, что его начала раздражать такая бесцеремонная забота и собственная беспомощность. В конце концов, он уже в сознании, неужели Поттер не понимает, что некоторые вещи стали… не совсем приемлемы и допустимы? Или он делает это нарочно?

«А как бы ты предпочел?» — «Лучше сейчас не думать о том, как именно я бы предпочел».

Видимо, Милли заранее побеспокоилась набрать воду, не забыв добавить ароматические масла, и Северус с удовольствием расслабился в горячей воде, сладко пахнущей цитрусовыми. Тело стало почти невесомым, и казалось, что нет никакой немощи и оно прекрасно слушается.

— Вы позволите помыть вам голову? — голос Поттера вернул его к действительности, напомнив, что его обнаженное тело в данный момент является предметом пристального внимания.

«Лучше бы ты спрашивал позволения перед тем, как таскать меня на руках».

— Исполняете свою давнюю мечту облагородить «сальноволосого ублюдка»?

Поттер, нимало не смутившись, подхватил тон:

— О, да, профессор. Но вы же не думаете, что это первый раз за пол-года? Нет, моя мечта с некоторых пор исполняется регулярно, раз в неделю, и сегодня именно такой день. Но если вы против…

— Нет-нет, Поттер, я не возражаю.

Массаж головы тоже был очень приятен. Настолько, что Северус почувствовал, что опять начал возбуждаться. Откуда же Поттеру было знать, что шея — одна из его эрогенных зон? Северус, сделав вид, что у него озябли плечи, опустился под воду почти до подбородка и из последних остатков скромности попытался прикрыть пах руками. Но, судя по тому, что движения рук Поттера стали немного судорожными, а дыхание — рваным, он это заметил, и зрелище не оставило его равнодушным. Взаимное напряжение нарастало, и первым не выдержал Гарри:

— Не стоит смущаться, Северус. Это нормальная физиологическая реакция, свойственная всем здоровым мужчинам.

— Да, конечно. Но вы же понимаете, что если бы мне мыла голову Милли, то такой реакции не случилось бы.

— Это хороший показатель того, что ваше здоровье восстанавливается.

— Надеюсь, вас не оскорбляет это зрелище?

— Вы же не делаете это специально для того, чтобы меня оскорбить.

— Так вы не гомофоб?

Словесное фехтование стремительно перешло некую очень интимную грань, но ни один из них, похоже, не собирался отступать.

— Нет, что вы. Я очень даже не гомофоб.

Это намек? Северус внутренне возликовал.

— А вы, Северус, выходит, гей?

— Нет, я бисексуален. Но мужчины мне нравятся больше. А вы, Гарри? — выдохнул Северус низким, бархатным голосом, так, что у самого пробежали мурашки, несмотря на горячую воду. Видимо, у Поттера тоже, потому что пальцы в его волосах замерли на мгновение, и движения стали тягучими, откровенно ласкающими.

— Я же, напротив, асексуален. Знаете, из тех, кто может, но не хочет.

— О, гриффиндорцы научились лгать, или шляпа перепутала факультет?

— Хм. Шляпа, действительно, предлагала мне Слизерин. Но к чему это вы?

— К тому, что это ваша якобы асексуальность заставляет вас вот уже пять минут ласкать мою шею?

Гарри поспешно отдернул руку:

— О, простите. Я не заметил.

— Я так и подумал. А еще у вас дрожат пальцы и участилось дыхание. Но продолжайте, мне нравится! — Снейп явно провоцировал.