Фандом: Гарри Поттер. Рецепт оригинального зелья от Люциуса Малфоя.
14 мин, 31 сек 4091
— Но все же еще надо протестировать…
— Так ведь целая ночь впереди!
— А тестировать на ком будем?
— Сев, обижаешь! Конечно же на себе! Ты все сваришь, мы быстренько выпьем. Я спрячусь — ты меня найдешь. Соглашайся! Когда еще, Сев, лорд Малфой будет у тебя подопытным клобкопухом?
— Мерлин! На что я опять подписываюсь!
— На золотые горы!
В личной лаборатории профессора зельеварения Хогвартса, несмотря на поздний час, наблюдалась активная деятельность. Причем развивал ее отнюдь не хозяин помещений.
— Так, Сев, быстренько возьми котел номер три с платиновым напылением. Хорошо. Теперь добавь туда корень визгопёрки. Три раза по часовой и два раза против… Теперь три ростка жгучей антенницы… И… плохо видно… вот почерк у старухи был…
— Ты хочешь сказать, что не разобрал рецепт?
— Все я разобрал! Стал бы я со всеми договариваться…
— Люц, ты? Конечно стал бы!
— Не в этот раз! Теперь двадцать капель настойки «Ветер Нильфхейма». Добавил? Теперь растолки альгодисменорею…
— Ты ничего не путаешь?
— Смотри сам!
— Тут написано: бадьян! Что ты мне этим дневником тычешь? Запомни, тыкать в живого человека…
— Это смотря чем тыкать! И куда… И сколько… И вообще, многое зависит от амплитуды…
— Какой же ты!
— Сев, да ты ханжа!
— Не отвлекайся! Бадьян я растолок.
— Теперь быстренько порежь листья шалфея, мяты и ромашки.
— Как резать?
— Бабка пишет мелко…
— Мелко пишет или мелко резать?
— А есть разница? Хватит на меня зыркать!
— Да, Люц, разница есть! Ты вспомни день рождения Нотта, когда ты с павлиньим хвостом по аллеям мэнора в неглиже бегал. Тогда ты нашел чудесное заклинание своего прадедушки…
— На моем месте должен был быть Нотт! Тогда всё с самого начала пошло не так…
— Как и сейчас.
— Сейчас все так и даже лучше. Мне давно так не везло…
— Ты опять играл?
— Не отвлекайся! Три по часовой и четыре против. Как ты это делаешь? Смотрел бы и смотрел…
— Человек до бесконечности может смотреть на то, как горит огонь, как льется вода, и как работают другие. Люц, ты не оригинален!
— Ты ко мне придираешься. Теперь добавь лирный корень. Три по часовой, два против. Готово! Час настаивается, и вперед — к страсти! За этот час ты можешь сварить маркер, а я, если не возражаешь, выпью Огденского. Как-то я с тобой подустал…
Северус смерил взглядом приятеля, но промолчал. Идея арома-маркера была нова, интересна и очень многообещающа. Если, конечно, использовать ее с умом…
В гостиной по-прежнему горел камин, но ощущения уюта и безопасности уже как ни бывало. Друзья наполнили кубки зельями и пристально смотрели друг на друга.
— За что пьем, Люц?
— Ну, Сев, чтоб у всех…
С этими словами они осушили кубки и внимательно вгляделись друг в друга. Ничего не происходило.
— Люц, ты чего-то ждешь?
— А ты?
— Ты должен спрятаться, а я тебя найти. Все просто. У тебя пятнадцать минут.
— А ты не хочешь узнать, как я себя чувствую? — промурлыкал Малфой.
— Неужели возбужденным? Хочешь об этом поговорить?
— Нет, Сев, говорить мы об этом не будем, а вот…
— Не-не-не, дорогой друг. У нас с тобой полевые испытания сомнительного зелья. И хотя на мышей оно произвело неизгладимое впечатление, мы — не мыши. И вести себя будем соответственно. Я сказал — соответственно! И не надо на меня так плотоядно смотреть!
— А так можно?
— Иди прячься! Места-то хоть не забыл?
— Места, говоришь… Я знаю одно место…
— Люц! Не смешно! Ну знаю я это место, дальше что?
— О, Сев! А мой запах ты уже чувствуешь?
— Меня сейчас должен волновать механизм культурной политики в сфере адаптации мигрантов. А тут — такое!
— Чего-чего?
— Отвлекся? Вот иди думай об этом и хорошо спрячься!
Ночь в старинном замке — время чудес, и об этом знают все его обитатели. Темные таинственные коридоры… Каменный сводчатый полоток… Бесконечные лестницы… Окошки, как бойницы, и бойницы, как окошки… И лунный свет, узкими яркими полосками расчерчивающий каменный пол…
Кому-то это казалось романтикой, а для Северуса Снейпа ночное патрулирование было всего-навсего работой. Которая временами нравилась, временами приносила удовлетворение, а временами вызывала отвращение или даже тоску и безысходность. Ну а назовите работу, которая никогда не вызывала подобных мыслей. Во-о-от! Сейчас же всем существом мастера зелий завладел азарт. Найти в огромном замке человека, ориентируясь лишь на запах… Конечно же, профессор шел не только на запах. Он знал в этом замке почти все закоулки, привлекательные для одержимых гормональным буйством подростков. И хотя Люциус подростком не был, искать его следовало по тому же принципу. Зелье уже начало проявлять свои свойства. Нет, запаха приятеля профессор не ощущал, зато он ощутил некое томление.
«Что за бурду я сварил? — уже неоднократно задавался вопросом признанный мастер зелий. — И, главное, зачем я это пил?»
— Так ведь целая ночь впереди!
— А тестировать на ком будем?
— Сев, обижаешь! Конечно же на себе! Ты все сваришь, мы быстренько выпьем. Я спрячусь — ты меня найдешь. Соглашайся! Когда еще, Сев, лорд Малфой будет у тебя подопытным клобкопухом?
— Мерлин! На что я опять подписываюсь!
— На золотые горы!
В личной лаборатории профессора зельеварения Хогвартса, несмотря на поздний час, наблюдалась активная деятельность. Причем развивал ее отнюдь не хозяин помещений.
— Так, Сев, быстренько возьми котел номер три с платиновым напылением. Хорошо. Теперь добавь туда корень визгопёрки. Три раза по часовой и два раза против… Теперь три ростка жгучей антенницы… И… плохо видно… вот почерк у старухи был…
— Ты хочешь сказать, что не разобрал рецепт?
— Все я разобрал! Стал бы я со всеми договариваться…
— Люц, ты? Конечно стал бы!
— Не в этот раз! Теперь двадцать капель настойки «Ветер Нильфхейма». Добавил? Теперь растолки альгодисменорею…
— Ты ничего не путаешь?
— Смотри сам!
— Тут написано: бадьян! Что ты мне этим дневником тычешь? Запомни, тыкать в живого человека…
— Это смотря чем тыкать! И куда… И сколько… И вообще, многое зависит от амплитуды…
— Какой же ты!
— Сев, да ты ханжа!
— Не отвлекайся! Бадьян я растолок.
— Теперь быстренько порежь листья шалфея, мяты и ромашки.
— Как резать?
— Бабка пишет мелко…
— Мелко пишет или мелко резать?
— А есть разница? Хватит на меня зыркать!
— Да, Люц, разница есть! Ты вспомни день рождения Нотта, когда ты с павлиньим хвостом по аллеям мэнора в неглиже бегал. Тогда ты нашел чудесное заклинание своего прадедушки…
— На моем месте должен был быть Нотт! Тогда всё с самого начала пошло не так…
— Как и сейчас.
— Сейчас все так и даже лучше. Мне давно так не везло…
— Ты опять играл?
— Не отвлекайся! Три по часовой и четыре против. Как ты это делаешь? Смотрел бы и смотрел…
— Человек до бесконечности может смотреть на то, как горит огонь, как льется вода, и как работают другие. Люц, ты не оригинален!
— Ты ко мне придираешься. Теперь добавь лирный корень. Три по часовой, два против. Готово! Час настаивается, и вперед — к страсти! За этот час ты можешь сварить маркер, а я, если не возражаешь, выпью Огденского. Как-то я с тобой подустал…
Северус смерил взглядом приятеля, но промолчал. Идея арома-маркера была нова, интересна и очень многообещающа. Если, конечно, использовать ее с умом…
В гостиной по-прежнему горел камин, но ощущения уюта и безопасности уже как ни бывало. Друзья наполнили кубки зельями и пристально смотрели друг на друга.
— За что пьем, Люц?
— Ну, Сев, чтоб у всех…
С этими словами они осушили кубки и внимательно вгляделись друг в друга. Ничего не происходило.
— Люц, ты чего-то ждешь?
— А ты?
— Ты должен спрятаться, а я тебя найти. Все просто. У тебя пятнадцать минут.
— А ты не хочешь узнать, как я себя чувствую? — промурлыкал Малфой.
— Неужели возбужденным? Хочешь об этом поговорить?
— Нет, Сев, говорить мы об этом не будем, а вот…
— Не-не-не, дорогой друг. У нас с тобой полевые испытания сомнительного зелья. И хотя на мышей оно произвело неизгладимое впечатление, мы — не мыши. И вести себя будем соответственно. Я сказал — соответственно! И не надо на меня так плотоядно смотреть!
— А так можно?
— Иди прячься! Места-то хоть не забыл?
— Места, говоришь… Я знаю одно место…
— Люц! Не смешно! Ну знаю я это место, дальше что?
— О, Сев! А мой запах ты уже чувствуешь?
— Меня сейчас должен волновать механизм культурной политики в сфере адаптации мигрантов. А тут — такое!
— Чего-чего?
— Отвлекся? Вот иди думай об этом и хорошо спрячься!
Ночь в старинном замке — время чудес, и об этом знают все его обитатели. Темные таинственные коридоры… Каменный сводчатый полоток… Бесконечные лестницы… Окошки, как бойницы, и бойницы, как окошки… И лунный свет, узкими яркими полосками расчерчивающий каменный пол…
Кому-то это казалось романтикой, а для Северуса Снейпа ночное патрулирование было всего-навсего работой. Которая временами нравилась, временами приносила удовлетворение, а временами вызывала отвращение или даже тоску и безысходность. Ну а назовите работу, которая никогда не вызывала подобных мыслей. Во-о-от! Сейчас же всем существом мастера зелий завладел азарт. Найти в огромном замке человека, ориентируясь лишь на запах… Конечно же, профессор шел не только на запах. Он знал в этом замке почти все закоулки, привлекательные для одержимых гормональным буйством подростков. И хотя Люциус подростком не был, искать его следовало по тому же принципу. Зелье уже начало проявлять свои свойства. Нет, запаха приятеля профессор не ощущал, зато он ощутил некое томление.
«Что за бурду я сварил? — уже неоднократно задавался вопросом признанный мастер зелий. — И, главное, зачем я это пил?»
Страница 2 из 4
