Фандом: Гарри Поттер. День Святого Валентина все стараются провести как можно интереснее. А ведь ночь бывает не менее насыщенной. Особенно у Северуса Снейпа.
48 мин, 22 сек 4498
Профессор Снейп вышел из лаборатории, запер дверь и как можно небрежнее спросил:
— Песцовая?
Наградой ему было ошеломленное лицо Панси и круглые, словно блюдца, глаза.
— Откуда вы знаете, сэр? Вас же там не было! Вы же спали!
— Оттуда, — буркнул Снейп и зашагал по коридору. Панси поспешила за ним. Девочка так хотела удивить своего профессора сообщением о зубастой шубе, а он, такой-сякой, мало того, что не удивился, так еще и угадал, какая именно зверушка искусала ее друга… Северус выругал себя: теперь по Хогвартсу пройдет очередная волна сплетен о нечеловеческих способностях слизеринского декана. Ну и пусть. Уважать больше будут…
— Место укуса? — деловито спросил Снейп, таким тоном, словно песцовые шубы, кусающие школьников, были для Хогвартса обычным делом. — Рука, нога, шея?
— Нога, — все еще зачарованно ответила Панси. — Левая лодыжка. И правое запястье. И локоть — Драко пытался заслонить горло. И, по-моему, плечо…
Северус нахмурился:
— Насколько сильно он пострадал?
Снейп говорил с Панси, словно целитель с медиведьмой, поэтому девочке волей-неволей пришлось переключиться на деловую волну, оставив свои впечатления на потом.
— Я не видела, мадам Помфри сразу послала меня за вами. Но поскольку он пришел не сам, а его принесли, повреждения должны быть очень серьезными. К тому же, у Драко появились странные симптомы…
Панси замялась.
— Какие? — Северус очень старался, чтобы его голос не дрогнул. Потому что, если Панси сейчас заскулит…
— Он тявкает… — страшным шепотом сообщила Панси, и Снейп чуть не споткнулся, представив эту картину. Скулящего Драко он имел честь лицезреть не далее как четверть часа назад, пусть даже и во сне, но очень четко. В принципе, скулить может любой человек — в состоянии шока, от боли или от тоски. То есть, до скулежа довести можно любого. А вот что должно произойти с человеком, чтобы он затявкал…
— Тявкает? — машинально переспросил Снейп.
— Ну да… — Панси повернула к нему голову и хриплым голосом пролаяла:
— Тяф! Тяф! Тяф!
Снейп с трудом сдержал усмешку: недоброжелатели сравнивали Панси с мопсом, и, надо сказать, во многом были правы. Попадись Панси в этот момент на глаза кому-нибудь из них — носить ей эту кличку до самой смерти. Повезло девочке, что ее декан терпеть не может всякие прозвища…
— Профессор, это ведь не бешенство? — Панси искренне переживала за своего друга. — От этих Уизли всего можно ожидать. Они и сами бешеные, и людей заразить могут.
— Погодите, мисс Паркинсон, — Вы ведь сказали, что Драко искусала песцовая шуба. При чем здесь тогда братья Уизли?
— Так они же эту шубу и оживили! — пояснила Панси. — Они стащили у кого-то из шармбатонок шубу, немного над ней поколдовали, и теперь она бродит по замку и бросается на людей. Эти придурки… простите сэр, — Панси бросила на своего декана виноватый взгляд, — когда их поймали, заявили, что созданный ими зверь — лучшая проверка для влюбленных. Мол, если рыцарь сбежит, бросив свою даму на произвол судьбы, то кнат ему цена.
— А на дам она тоже нападает, или только на кавалеров? — уточнил Снейп.
— На дам не нападает, — почему-то обиженно произнесла Панси и тихо добавила: — К сожалению.
Снейп снова выругал себя: не иначе, Драко оказался в больничном крыле именно после такой встречи. Пока Панси лечила вывихнутую ногу, ее сердечный друг развлекался с другой. Ну что ж, может, хоть теперь Панси посмотрит на своего обожаемого Дракусика трезвыми глазами?
В конце коридора мелькнула чья-то тень, раздались истошные вопли.
«А я-то считал себя самым страшным обитателем Хогвартса»… — с неясной обидой подумал Северус…
Откуда-то издалека донесся страшный протяжный вой. Северус вздрогнул и чуть не выронил сумку с зельями.
— Ч-что эт-то? — заикаясь, спросила Панси.
— Очевидно, это ваша шуба развлекается, — ответил Снейп, радуясь, что его голос звучит, как обычно. Еще не хватало опозориться перед девчонкой. — Интересно, как это им удалось? Я еще понимаю, трансфигурировать пуговицы в зубы, но как заставить ее издавать вот такие звуки?
— Сэр, а вы уверены, что этот выла шуба? — дрожащим голосом спросила Панси, вцепившись Снейпу в рукав. — Может, это был предсмертный вопль несчастной жертвы?
— Не думаю, — покачал головой Снейп. — Человеческое горло не в состоянии извлечь звуки такой силы. Думаю, это каким-то образом модифицированный вопль баньши. Помните, у них в прошлом году была такая игрушка?
Панси содрогнулась. Действительно, такое трудно было забыть. Когда посреди ужина под окнами Большого зала активируются две дюжины «воплей баньши», и полторы сотни людей пытаются выбраться в одну-единственную, пусть и широкую дверь, впечатление остается на всю оставшуюся жизнь.
— Вы думаете, это игрушка? — спросила слегка приободрившаяся Панси.
— Песцовая?
Наградой ему было ошеломленное лицо Панси и круглые, словно блюдца, глаза.
— Откуда вы знаете, сэр? Вас же там не было! Вы же спали!
— Оттуда, — буркнул Снейп и зашагал по коридору. Панси поспешила за ним. Девочка так хотела удивить своего профессора сообщением о зубастой шубе, а он, такой-сякой, мало того, что не удивился, так еще и угадал, какая именно зверушка искусала ее друга… Северус выругал себя: теперь по Хогвартсу пройдет очередная волна сплетен о нечеловеческих способностях слизеринского декана. Ну и пусть. Уважать больше будут…
— Место укуса? — деловито спросил Снейп, таким тоном, словно песцовые шубы, кусающие школьников, были для Хогвартса обычным делом. — Рука, нога, шея?
— Нога, — все еще зачарованно ответила Панси. — Левая лодыжка. И правое запястье. И локоть — Драко пытался заслонить горло. И, по-моему, плечо…
Северус нахмурился:
— Насколько сильно он пострадал?
Снейп говорил с Панси, словно целитель с медиведьмой, поэтому девочке волей-неволей пришлось переключиться на деловую волну, оставив свои впечатления на потом.
— Я не видела, мадам Помфри сразу послала меня за вами. Но поскольку он пришел не сам, а его принесли, повреждения должны быть очень серьезными. К тому же, у Драко появились странные симптомы…
Панси замялась.
— Какие? — Северус очень старался, чтобы его голос не дрогнул. Потому что, если Панси сейчас заскулит…
— Он тявкает… — страшным шепотом сообщила Панси, и Снейп чуть не споткнулся, представив эту картину. Скулящего Драко он имел честь лицезреть не далее как четверть часа назад, пусть даже и во сне, но очень четко. В принципе, скулить может любой человек — в состоянии шока, от боли или от тоски. То есть, до скулежа довести можно любого. А вот что должно произойти с человеком, чтобы он затявкал…
— Тявкает? — машинально переспросил Снейп.
— Ну да… — Панси повернула к нему голову и хриплым голосом пролаяла:
— Тяф! Тяф! Тяф!
Снейп с трудом сдержал усмешку: недоброжелатели сравнивали Панси с мопсом, и, надо сказать, во многом были правы. Попадись Панси в этот момент на глаза кому-нибудь из них — носить ей эту кличку до самой смерти. Повезло девочке, что ее декан терпеть не может всякие прозвища…
— Профессор, это ведь не бешенство? — Панси искренне переживала за своего друга. — От этих Уизли всего можно ожидать. Они и сами бешеные, и людей заразить могут.
— Погодите, мисс Паркинсон, — Вы ведь сказали, что Драко искусала песцовая шуба. При чем здесь тогда братья Уизли?
— Так они же эту шубу и оживили! — пояснила Панси. — Они стащили у кого-то из шармбатонок шубу, немного над ней поколдовали, и теперь она бродит по замку и бросается на людей. Эти придурки… простите сэр, — Панси бросила на своего декана виноватый взгляд, — когда их поймали, заявили, что созданный ими зверь — лучшая проверка для влюбленных. Мол, если рыцарь сбежит, бросив свою даму на произвол судьбы, то кнат ему цена.
— А на дам она тоже нападает, или только на кавалеров? — уточнил Снейп.
— На дам не нападает, — почему-то обиженно произнесла Панси и тихо добавила: — К сожалению.
Снейп снова выругал себя: не иначе, Драко оказался в больничном крыле именно после такой встречи. Пока Панси лечила вывихнутую ногу, ее сердечный друг развлекался с другой. Ну что ж, может, хоть теперь Панси посмотрит на своего обожаемого Дракусика трезвыми глазами?
В конце коридора мелькнула чья-то тень, раздались истошные вопли.
«А я-то считал себя самым страшным обитателем Хогвартса»… — с неясной обидой подумал Северус…
Откуда-то издалека донесся страшный протяжный вой. Северус вздрогнул и чуть не выронил сумку с зельями.
— Ч-что эт-то? — заикаясь, спросила Панси.
— Очевидно, это ваша шуба развлекается, — ответил Снейп, радуясь, что его голос звучит, как обычно. Еще не хватало опозориться перед девчонкой. — Интересно, как это им удалось? Я еще понимаю, трансфигурировать пуговицы в зубы, но как заставить ее издавать вот такие звуки?
— Сэр, а вы уверены, что этот выла шуба? — дрожащим голосом спросила Панси, вцепившись Снейпу в рукав. — Может, это был предсмертный вопль несчастной жертвы?
— Не думаю, — покачал головой Снейп. — Человеческое горло не в состоянии извлечь звуки такой силы. Думаю, это каким-то образом модифицированный вопль баньши. Помните, у них в прошлом году была такая игрушка?
Панси содрогнулась. Действительно, такое трудно было забыть. Когда посреди ужина под окнами Большого зала активируются две дюжины «воплей баньши», и полторы сотни людей пытаются выбраться в одну-единственную, пусть и широкую дверь, впечатление остается на всю оставшуюся жизнь.
— Вы думаете, это игрушка? — спросила слегка приободрившаяся Панси.
Страница 10 из 14
