Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Мало того, что оставили дежурить в этом дурацком морге, так ещё и с этим…
5 мин, 45 сек 2271
— А почему бы и нет? — он открыл бутылку и сделал пару глотков.
— Хочешь?
— Н-нет, спасибо.
— Да не бойся ты, не спирт это — вода обычная, я сам вчера туда эту бутылку поставил.
Неожиданно послышался металлический лязг.
— А это что такое? Кошка с инструментами играет?
— Не, живых у нас здесь почти не бывает.
— Как смешно прям! Сейчас от смеха умру, — мрачно изрекла я.
И снова этот металлический лязг.
— Прош, может ну его, этот морг, а? Пойдем лучше по домам! — мне стало не на шутку страшно.
— Нет, это же наша работа! — черт, он сказал то же, что я выдала, когда он предложил закончить на следующий день.
— Да все равно на правила! Что мы должны сегодня ещё сделать?
— Ну, труп завести в «разделочную»…
— Так повезли и по домам!
— А до утра не вонять не начнет?
— Нет, сейчас же уже… — я мельком взглянула на часы, — шесть утра?!
— Не ори. Эти часы стоят. Сейчас час ночи, — сказал Прохор, смотря на экран мобильника.
— Спасибо, успокоил! — фыркнула я.
— Пожалуйста, — так же ответил он.
Мы зашли в «холодильник». Пока парень возился, я осматривала белую простыню, которой накрыли тело. Только рука лежала на железной каталке, крашенной белой облупившейся краской. От ничего делать я начала осматривать руку. Ну рука, как рука. Единственная примета — сколы на ногтях. Из чего следует предположить, что смерть была не естественная. По моим предположениям — насильственная. Ладно, отвлечемся от раздумий, вернемся к нашим баранам, а точнее ногтям. Подумаешь, сколы на ногтях, подумаешь, белая краска под ними… Стоп! Белая?!
— П-прош… — испуганно пробормотала я.
— Лесь, ну что опять?
— Р-рука.
— Что рука? Она и в Африке рука!
— Сколы на ногтях, а под ними краска… Белая…
— Ну подумаешь, мало ли, где и как человек умер!
— На каталке такая же краска…
— Ну труп это. Труп! Хочешь, простыню подниму и сама убедишься?
Парень отодвинул белоснежную ткань.
Закрыв рот руками, чтобы не закричать, я осела на пол.
Ведь на каталке лежал сторож этого гребанного морга.
А ведь два дня назад живой-здоровый, только пьяный, ходил.
И тут закричал уже Проша. Ну как тут не закричишь, когда труп поднимает руку?
«Покойник» медленно встал, проворчал что-то вроде:«Люди — звери. Спирта дали, а поспать нет»… и потопал в неизвестном направлении. Такого смеха морг ещё никогда не слышал!
— Хочешь?
— Н-нет, спасибо.
— Да не бойся ты, не спирт это — вода обычная, я сам вчера туда эту бутылку поставил.
Неожиданно послышался металлический лязг.
— А это что такое? Кошка с инструментами играет?
— Не, живых у нас здесь почти не бывает.
— Как смешно прям! Сейчас от смеха умру, — мрачно изрекла я.
И снова этот металлический лязг.
— Прош, может ну его, этот морг, а? Пойдем лучше по домам! — мне стало не на шутку страшно.
— Нет, это же наша работа! — черт, он сказал то же, что я выдала, когда он предложил закончить на следующий день.
— Да все равно на правила! Что мы должны сегодня ещё сделать?
— Ну, труп завести в «разделочную»…
— Так повезли и по домам!
— А до утра не вонять не начнет?
— Нет, сейчас же уже… — я мельком взглянула на часы, — шесть утра?!
— Не ори. Эти часы стоят. Сейчас час ночи, — сказал Прохор, смотря на экран мобильника.
— Спасибо, успокоил! — фыркнула я.
— Пожалуйста, — так же ответил он.
Мы зашли в «холодильник». Пока парень возился, я осматривала белую простыню, которой накрыли тело. Только рука лежала на железной каталке, крашенной белой облупившейся краской. От ничего делать я начала осматривать руку. Ну рука, как рука. Единственная примета — сколы на ногтях. Из чего следует предположить, что смерть была не естественная. По моим предположениям — насильственная. Ладно, отвлечемся от раздумий, вернемся к нашим баранам, а точнее ногтям. Подумаешь, сколы на ногтях, подумаешь, белая краска под ними… Стоп! Белая?!
— П-прош… — испуганно пробормотала я.
— Лесь, ну что опять?
— Р-рука.
— Что рука? Она и в Африке рука!
— Сколы на ногтях, а под ними краска… Белая…
— Ну подумаешь, мало ли, где и как человек умер!
— На каталке такая же краска…
— Ну труп это. Труп! Хочешь, простыню подниму и сама убедишься?
Парень отодвинул белоснежную ткань.
Закрыв рот руками, чтобы не закричать, я осела на пол.
Ведь на каталке лежал сторож этого гребанного морга.
А ведь два дня назад живой-здоровый, только пьяный, ходил.
И тут закричал уже Проша. Ну как тут не закричишь, когда труп поднимает руку?
«Покойник» медленно встал, проворчал что-то вроде:«Люди — звери. Спирта дали, а поспать нет»… и потопал в неизвестном направлении. Такого смеха морг ещё никогда не слышал!
Страница 2 из 2
