Ночи в Лос-Анджелесе

Что-то не так с этой ночью. Он чувствует себя пьяным, хотя не выпил ни капли. Давно не пил. А Нико кажется невозмутимым. Что вообще может заставить его сбросить эту маску спокойствия? Пока они стояли у стены, Нико был настоящим. Неуверенным, рвано вздыхающим от каждого прикосновения. У него явно не хватало опыта в таких делах, что ужасно заводило Перси. Ему хотелось вернуться на несколько минут назад и не останавливаться, просто не обращать внимания на слова Нико. Зайти дальше. Настолько далеко, чтобы ди Анджело уже не хотел его останавливать.

Перси глубоко вздыхает, приходя в себя. Замечает, что слишком долго стоит в коридоре один. И идет на кухню. Сам не понимает, почему именно туда. Может быть, потому, что в этой квартире он больше нигде слишком часто и не был. Только в гостиной, когда они смотрели фильм и уснули, держась за руки. Держаться за руки — сейчас это казалось Перси детской забавой. А вот уснуть под одним одеялом, обнаженными, обнимая друг друга — это то, чего он сейчас действительно желал.

Нико стоит на кухне. В темноте. Спиной к Перси. И смотрит в окно. Перси замечает, как он пытается унять дрожь в руках, вцепившись в подоконник так, что побелели костяшки пальцев. Подходит сзади и кладет свои руки сверху. Без всяких намеков на большее. Просто накрывает его руки своими и стоит, тоже смотря в окно.

— Почему спать не идешь?

— Не хочу. Не смогу уснуть теперь, — голос Нико дрожит. Он расслабляется, чувствуя теплое дыхание Перси за своей спиной. — Иди, ложись. Я тут постою.

— Я тоже не усну, — тихо шепчет Перси ему на ухо, кладя подбородок на плечо. — Только если ты будешь меня обнимать.

— Тогда стой здесь со мной.

Они так и стоят у окна всю ночь. Нико шепотом рассказывает, почему он захотел жить именно здесь. Говорит, что здесь красиво по ночам. Свет неоновых вывесок, тишина под утро. И звезды. Необычайно много звезд для города. Они оба замолкают, когда речь заходит о звездах. В их памяти все еще живут воспоминания о тех моментах, когда они слишком долго не видели звезды. Как бы они ни хотели забыть, эти воспоминания никогда не сотрутся. И будут в кошмарах напоминать о самых страшных мгновениях. Хорошо, когда эти воспоминания можно с кем-то разделить, тогда они не давят так сильно. Не заставляют чувствовать полную безысходность.

Нико чувствует, что ему невероятно тепло от того, что Перси рядом. Ему интересно только, чувствует ли он то же самое. Ответом служит легкий поцелуй. Перси невесомо касается губами его шеи. Переплетает пальцы и тянет руку Нико к себе. Целует запястье у самой ладони, отчего по руке Нико бегут мурашки.

А потом наступает утро.

Четвертая ночь ч.1

Утром Нико вливает в себя литр кофе. Еще один литр он варит для Перси, который почти спит за столом. Они не говорят друг другу ни слова. Прячут взгляды, как только вспоминают, чтобы было ночью. После того, что было в коридоре, они стояли у окна до утра и разговаривали о какой-то ерунде. Просто перебрасывались бессмысленными репликами.

Но ночное счастье закончилось. И сейчас Нико прилагает титанические усилия, чтобы не заснуть прямо на ходу. Он скидывает в школьную сумку учебники и тетради. Тихо материт Перси — сегодня Нико грозит неудовлетворительная оценка по химии. Из-за Джексона. Чтоб его… Только злиться на сына Посейдона долго невозможно.

Потому что Перси выходит в прихожую полностью одетый, с художественным беспорядком на голове и обаятельной улыбкой на лице. И выглядит невероятно бодрым. Невероятно бодрым для человека, не спавшего всю ночь. Нико бросает на него раздраженный взгляд. Не то чтобы ему хочется злиться на Перси, просто сказывается недосып. Когда Нико не высыпается, он злится даже на свое отражение в зеркале. И на резинку для волос, которой не хватает, чтобы крепко держать волосы, собранные в хвост.

— Тебя подвезти? — спрашивает Перси. И голос его выдает. Стоит только ему открыть рот и вместе со словами на свободу вырывается зевок, вполне способный вывихнуть челюсть.

— Да.

Нико серьезен и готовится огребать по полной за невыполнение домашнего задания. Ему откровенно плевать, как на него смотрит Перси. Без всякой иронии. Джексон может его хоть иметь во всех позах своим взглядом. Нико — похуй. Он просто садится в машину и смотрит в окно. Когда Перси начинает весело подпевать какой-то попсовой песенке, ди Анджело просто вырубает радио и отворачивается к окну, игнорируя возмущенное «Эй, Никс!» Даже не хочет высказываться по поводу того, как Джексон его назвал. Пусть делает, что хочет.

Просто он не представляет, как много хочет Перси.

Перси паркуется у школы. Пытается показать, какой он крутой, быстро въезжая в узкое место между двумя машинами. Но никто не обращает внимания. Нико пытается открыть дверь и на третьей бесполезной попытке поворачивается к Джексону, который выглядит слишком довольным.

— Если я опоздаю из-за тебя…