Сэм Паркхилл лихо махал метлой, выметая голубой марсианский песок.
16 мин, 49 сек 13476
— Он отбил коленце какого-то необузданного танца, высоко вскидывая пятки.
— Я счастлив, парень, счастлив, сэр, — запел он, фальшивя.
— Сегодня мой счастливый день!
Он работал, как одержимый: бросил в кипяток сосиски, разрезал булки вдоль, накрошил лук.
— Ты слышала, что сказал тот марсианин — неожиданность, говорит! Тут только одно может быть, Эльма. Эти сто тысяч человек прилетают раньше срока, сегодня ночью прилетают! Представляешь, какой у нас будет наплыв! До поздней ночи будем работать, каждый день, а там ведь еще туристы нахлынут, Эльма! Деньги-то, деньги какие!
Он вышел наружу и посмотрел на небо. Ничего не увидел.
— С минуты на минуту, — произнес он, радостно вдохнув прохладный воздух, потянулся, ударил себя в грудь.
— А-ах!
Эльма молчала. Она чистила картофель для жарки и не сводила глаз с неба.
Прошло полчаса.
— Сэм, — сказала она.
— Вон она. Гляди.
Он поглядел и увидел.
Земля.
Яркая, зеленая, будто камень лучшей огранки, над холмами взошла Земля.
— Старушка Земля, — с нежностью прошептал он.
— Дорогая старушка Земля. Шли сюда, ко мне, своих голодных и изнуренных. Э-э… как там в стихе говорится? Шли ко мне своих голодных. Земля-старушка. Сэм Паркхилл тут как тут, горячие сосиски готовы, соус варится, все блестит. Давай, Земля, присылай ракеты!
Он отошел в сторонку полюбоваться своим детищем. Вот она, сосисочная, как свеженькое яичко на дне мертвого моря, единственный на сотни миль бесплодной пустыни очаг света и тепла. Точно сердце, одиноко бьющееся в исполинском черном теле.
Он даже растрогался, и глаза увлажнились от гордости.
— Тут поневоле смирением проникнешься, — произнес он, вдыхая запах кипящих сосисок, горячих булочек, сливочного масла.
— Подходите, — обратился он к звездам, — покупайте. Кто первый?
— Сэм, — сказала Эльма.
Земля в черном небе вдруг преобразилась.
Она воспламенилась.
Часть ее диска вдруг распалась на миллионы частиц — будто рассыпалась огромная мозаика. С минуту Земля пылала жутким рваным пламенем, увеличившись в размерах раза в три, потом съежилась.
— Что это было?
— Сэм глядел на зеленый огонь в небесах.
— Земля, — ответила Эльма, прижав руки к груди.
— Какая же это Земля, это не может быть Земля! Нет-нет, не Земля! Не может быть.
— Ты хочешь сказать: не могла быть? — сказала Эльма, смотря на него.
— Теперь это уже не Земля, да, это больше не Земля — ты это хотел сказать?
— Не Земля, нет-нет, это была не она, — выл он.
Он стоял неподвижно, руки повисли как плети, рот открыт, тупо вытаращены глаза.
— Сэм, — позвала она. Впервые за много дней ее глаза оживились.
— Сэм!
Он смотрел вверх, на небо.
— Что ж, — сказала она. С минуту молча переводила взгляд с одного предмета на другой, потом решительно перекинула через руку влажное полотенце.
— Включай свет, больше света, заводи радиолу, раскрывай двери настежь! Жди новую партию посетителей — примерно через миллион лет. Да-да, сэр, чтобы все было готово.
Сэм не двигался.
— Ах, какое бесподобное место для сосисочной!
— Она достала из стакана зубочистку и воткнула себе между передними зубами.
— Скажу тебе по секрету, Сэм, — прошептала она, наклоняясь к нему:
— Похоже, начинается мертвый сезон…
— Я счастлив, парень, счастлив, сэр, — запел он, фальшивя.
— Сегодня мой счастливый день!
Он работал, как одержимый: бросил в кипяток сосиски, разрезал булки вдоль, накрошил лук.
— Ты слышала, что сказал тот марсианин — неожиданность, говорит! Тут только одно может быть, Эльма. Эти сто тысяч человек прилетают раньше срока, сегодня ночью прилетают! Представляешь, какой у нас будет наплыв! До поздней ночи будем работать, каждый день, а там ведь еще туристы нахлынут, Эльма! Деньги-то, деньги какие!
Он вышел наружу и посмотрел на небо. Ничего не увидел.
— С минуты на минуту, — произнес он, радостно вдохнув прохладный воздух, потянулся, ударил себя в грудь.
— А-ах!
Эльма молчала. Она чистила картофель для жарки и не сводила глаз с неба.
Прошло полчаса.
— Сэм, — сказала она.
— Вон она. Гляди.
Он поглядел и увидел.
Земля.
Яркая, зеленая, будто камень лучшей огранки, над холмами взошла Земля.
— Старушка Земля, — с нежностью прошептал он.
— Дорогая старушка Земля. Шли сюда, ко мне, своих голодных и изнуренных. Э-э… как там в стихе говорится? Шли ко мне своих голодных. Земля-старушка. Сэм Паркхилл тут как тут, горячие сосиски готовы, соус варится, все блестит. Давай, Земля, присылай ракеты!
Он отошел в сторонку полюбоваться своим детищем. Вот она, сосисочная, как свеженькое яичко на дне мертвого моря, единственный на сотни миль бесплодной пустыни очаг света и тепла. Точно сердце, одиноко бьющееся в исполинском черном теле.
Он даже растрогался, и глаза увлажнились от гордости.
— Тут поневоле смирением проникнешься, — произнес он, вдыхая запах кипящих сосисок, горячих булочек, сливочного масла.
— Подходите, — обратился он к звездам, — покупайте. Кто первый?
— Сэм, — сказала Эльма.
Земля в черном небе вдруг преобразилась.
Она воспламенилась.
Часть ее диска вдруг распалась на миллионы частиц — будто рассыпалась огромная мозаика. С минуту Земля пылала жутким рваным пламенем, увеличившись в размерах раза в три, потом съежилась.
— Что это было?
— Сэм глядел на зеленый огонь в небесах.
— Земля, — ответила Эльма, прижав руки к груди.
— Какая же это Земля, это не может быть Земля! Нет-нет, не Земля! Не может быть.
— Ты хочешь сказать: не могла быть? — сказала Эльма, смотря на него.
— Теперь это уже не Земля, да, это больше не Земля — ты это хотел сказать?
— Не Земля, нет-нет, это была не она, — выл он.
Он стоял неподвижно, руки повисли как плети, рот открыт, тупо вытаращены глаза.
— Сэм, — позвала она. Впервые за много дней ее глаза оживились.
— Сэм!
Он смотрел вверх, на небо.
— Что ж, — сказала она. С минуту молча переводила взгляд с одного предмета на другой, потом решительно перекинула через руку влажное полотенце.
— Включай свет, больше света, заводи радиолу, раскрывай двери настежь! Жди новую партию посетителей — примерно через миллион лет. Да-да, сэр, чтобы все было готово.
Сэм не двигался.
— Ах, какое бесподобное место для сосисочной!
— Она достала из стакана зубочистку и воткнула себе между передними зубами.
— Скажу тебе по секрету, Сэм, — прошептала она, наклоняясь к нему:
— Похоже, начинается мертвый сезон…
Страница 5 из 5
