Нуар

В 1632 году, как гласят летописи, в семье светлейшего князя семиградского родилась двойня — мальчик и девочка. Мальчик по семейной традиции получил имя Стефан (так князья Батории называли всех первенцев мужского пола без исключения!), девочку нарекли Барбарой. Наследник с юных лет демонстрировал самые выдающиеся способности во всех без исключения областях — от военных до научных, но особенно он тянулся к изящным искусствам, и, поощряя эту склонность, родители отправили юного Стефана за границу. Он объехал всю Европу и получил блестящее образование, отшлифовав все свои редкие таланты. Его сестра Барбара Баторий славилась необыкновенной красотой, что в сочетании со знатностью и богатством ее семьи делало ее завидной невестой. Родители позаботились о наиболее блестящей партии для прекрасной княжны и выдали четырнадцатилетнюю Барбару за графа Радзивилла, чей род единственный во всем королевстве мог соперничать с великолепием и блеском Баториев, и неважно, что самому графу на момент бракосочетания было около шестидесяти лет. В 1650 году умер старый князь, и его сын был вынужден прервать свой заграничный вояж, вернуться и вступить в права наследства. В том же году восемнадцатилетний Стефан впервые появился при дворе короля, ослепив и поразив всех без исключения: в этом юноше, как восторженно писали хроникеры, фамильная слава соединилась с личными достоинствами, и многие начали предсказывать, что, мол, быть юному князю, подобно одному из его предков, королем Речи Посполитой. Однако Стефана Батория мало интересовала политика и погоня за властью, которым он определенно предпочитал светские развлечения и меценатство. В то же время при дворе заблистала его сестра. Брак со стариком, как оказалось, все же имел некоторые плюсы — муж довольно быстро умер, и Барбара, теперь уже графиня Радзивилл, получила богатое наследство и оказалась на свободе. Детей у нее не было опять-таки по причине дряхлости супруга. Приехав в столицу, она с легкостью затмила всех тамошних красавиц и вскоре сделалась фавориткой его величества. Говорили, что властители иностранных государств спрашивали у своих посланников при дворе Яна Казимира, правда ли графиня Радзивилл так чудно хороша, как о ней говорят. С братом у нее были самые тесные и нежные отношения, и значительная часть хроникеров и мемуаристов того времени подозревала между ними кровосмесительную связь. Не менее значительная часть тех же хроникеров и мемуаристов, впрочем, решительно отвергала возможность существования такой связи, но отнюдь не потому, что была столь высокого времени о нравственных качествах брата и сестры, а лишь в силу своей убежденности в том, что Стефан Баторий имеет противоестественные пристрастия иного рода — придворные сплетники переименовали его из «светлейшего князя семиградского» в«светлейшего князя содомского» Была и третья группа осведомленных лиц, которая, признавая слухи о гомосексуальных наклонностях князя в целом правдивыми, полагала, что для любимой сестры он мог сделать (и делал!) исключение. Как бы то ни было, за всю свою жизнь светлейший ни разу не вступал в брак.

По всей видимости, Стефана Батория при дворе не любили, и дело было не только в зависти, которую он не мог не вызывать, — спесь и надменность польской знати вошла в поговорку, Батории же и в этом отношении превзошли если не всех, то очень многих. Молодой князь нажил немало врагов, которые активно плели против него интриги. Его величество Ян Казимир, очарованный Барбарой Радзивилл, всячески покровительствовал ее брату, но даже король не смог уберечь князя от козней. После ряда скандалов, подстроенных недругами, Стефан был вынужден уехать из страны. Король, чтобы сделать изгнание почетным, отправил его послом во Францию. Лучшего способа подсластить пилюлю нельзя было придумать — при дворе Короля-Солнца князь, склонный к легкомысленным развлечениям и изящным искусствам, чувствовал себя даже счастливее, чем в родном Кракове.