Нуар

Быстрыми шагами Феликс удалялся от кафе, в котором состоялась его встреча с младшеньким. По дороге ему попадались газетные киоски; в их витринах были выставлены кричаще яркие последние номера «Супер-Экспресса» и заголовки на первой полосе гласили:«Новая жертва краковского вампира» Феликсу захотелось выругаться. Чертовы газетчики, разжигают массовую истерию, пачкуны хреновы, лишь бы поднять тиражи, лишь бы заработать, а до того, что у впечатлительных людей вроде Тадзьо от подобных статеек окончательно едет крыша, им дела нет! Феликс был уверен, что, если бы масс-медиа прекратили всю эту вампирскую истерику, жертв было бы существенно меньше: полиции было бы легче работать, а горожане, вместо того, чтобы класть чеснок на подоконники и вешать распятия в изголовьях постелей, уделяли бы больше внимания элементарным правилам безопасности — не ходили бы в позднее время в безлюдных местах и не приглашали к себе домой малознакомых людей. Вот и Тадзьо туда же — носится со своими фантазиями насчет мифического князя Батория, которого, видите ли, «надо остановить» а о реальной опасности, исходящей от простых смертных, совершенно не думает. А между тем младшенький — идеальная жертва для маньяка, так как подходит и по возрасту, и по внешнему виду (у этого ублюдка губа не дура — кусает только молодых и симпатичных мальчиков и девочек!). Феликс даже пожалел, что поспешил отделаться от Тадзьо. Надо было посидеть с ним в кафе еще немного и вправить ему мозги — объяснить, что отнюдь не вампиров следует бояться прежде всего.

Однако Тадзьо сегодня превзошел самого себя! Откуда он, интересно, узнал о Стефане, ведь Феликс их не знакомил? Не иначе как выслеживал… Конечно, следовало ожидать, что он отнесется к Стефану с предубеждением и увидит в нем врага, но выдумывать ТАКОЕ — это уж, простите, ни в какие ворота не лезет.

И все же Феликс сегодня кое-что узнал. Стефан наверняка потомок Баториев. Он сам как-то сказал о себе: «У меня весьма длинная родословная» Да уж, выходит, его родословная не просто«весьма длинная» а одна из длиннейших в Европе! И не случайно он хотел быть изображенным на портрете в образе своего предка, на которого необыкновенно похож. В наше время многие наследники старинных родов, доказав свое происхождение, получают назад свои титулы. Интересно, может ли Стефан таким образом стать светлейшим князем семиградским? Или он уже им стал? Вот откуда у него столько денег! Значит, замок Сейт также принадлежит ему.

«Оказывается, я сплю с князем Баторием, — мысленно усмехнулся Феликс. — Ну и дела!»

И все же было в этот истории нечто непонятное и подозрительное. Обыкновенный дизайнер встречает таинственного незнакомца, у них начинается столь же таинственный, а оттого вдвойне красивый роман, и этого вполне достаточно, чтобы дизайнер мог счесть себя счастливчиком, но на этом его везение не заканчивается, потому как выясняется, что незнакомец — потомок древнего княжеского рода, почти принц. Нельзя, как ни крути, отделаться от ощущения, что все это сильно напоминает сказку о Золушке или слезливый роман в мягкой обложке: слишком все хорошо и гладко, даже подозрительно. Но ведь жизнь — это не сказка и не дамский роман, в жизни ничего не бывает так просто, и наверняка за эти радужным фасадом кроется нечто, куда менее радужное.

Погруженный в такие размышления, Феликс добрался до их со Стефаном дома. Когда он раздевался в прихожей, две легкие холодные ладони быстро легли ему на глаза. Это произошло так неожиданно, что любой другой на месте Феликса не на шутку испугался бы, но дизайнер даже не вздрогнул: он уже привык к тому, что Стефан умеет появляться быстро, внезапно и совершенно бесшумно, словно материализуясь из воздуха, и устал удивляться этим необыкновенным способностям.

-Ах, вот как, — сказал Стефан, состроив обиженную гримаску, — ты уже не подпрыгиваешь и не кричишь диким голосом, когда я подкрадываюсь к тебе сзади. Придется придумать что-нибудь другое.