Нуар

Наконец они вошли в большую залу, заполненную прибывшими гостями. Остановившись в проеме высоких створчатых дверей, Феликс зажмурился, потому что в противном случае рисковал ослепнуть от блеска. Блестело, сияло, переливалось все — тысячи, десятки тысяч свечей, золотые люстры и канделябры, узоры на портьерах и обоях, драгоценности, усыпавшие платье и прически как женщин, так и мужчин. Тяжелый и густой, несмотря на поистине громадные размеры помещения, воздух был напоен ароматами цветов, благовоний, духов, особой пудры, которой посыпали парики. На миг у Феликса закружилась голова, и все, что он видел, слилось в его глазах в одно фантастическое пятно — роскошь и пестрота нарядов, белизна париков, сияющие глаза и бледные, изысканные лица. Он слышал музыку, стук каблуков и шорох парчовых одежд, звон подвесок и серег, украшавших дам, звонкий смех и мелодичные голоса. Все было таким праздничным и оживленным, все пело, радовалось и сверкало, что просто казалось галлюцинацией.

-Ваше сердце так сильно бьется, — прошептала графиня.

-У меня дух захватывает, — признался Феликс. — Я чувствую себя как… в раю!

-Ах, не говорите так, это звучит богохульно, — и графиня Барбара Радзивилл, дитя семнадцатого столетия, набожно подняла глаза в потолок, сложила руки и прошептала несколько молитвенных слов, после чего быстро перекрестилась.

Они присоединились к остальным гостям. Графиню поминутно останавливали, приветствовали, высокие, изысканные, бледные красавцы с яркими глазами с трепетом склонялись к ее алебастровой ручке, но она ясно давала всем понять, что ей вполне достаточно общества Феликса. Прекрасные кавалеры начинали коситься на Феликса с неприязненным недоумением, не понимая, как блистательная графиня могла предпочесть им общество какого-то смертного, но когда она мимоходом упоминала, что Феликс — гость ее брата, поклонники, сразу все уразумев, улыбались и оставляли их в покое.

Феликс сразу заметил, что является не единственным смертным в толпе гостей. Людей сразу можно было вычислить, несмотря ни на какие роскошные наряды и парики. Они выделялись, точно пластмассовые пуговицы, выкрашенные под перламутр, в шкатулке с отборным жемчугом. Каждого смертного гостя сопровождал какой-нибудь вампир, в силу чего контраст становился еще очевиднее и невыгоднее для человека. «Неужели и я со стороны выгляжу так же нелепо? — подумал Феликс. — Наверное, еще более нелепо, чем остальные, ведь графиня такая красавица.»

Также они заметили в толпе Стефана. Он стоял в своем красном костюме и белоснежном парике, собранном сзади в хвост и перетянутом широкой пурпурной лентой, беседуя с почтительно окружавшей его группой гостей. Когда Феликс и его спутница попались ему на глаза, он улыбнулся им и слегка кивнул. И тотчас все собеседники Стефана обернулись к тем, кому он оказал знак внимания, и дружно поклонились (мужчины!) или присели (если говорить о дамах!).

-Все они относятся к Стефану так… почтительно, — заметил Феликс.

-Еще бы! — ответила графиня. — Не забывайте о его происхождении. Представители королевских домов не гнушались родством с Баториями! И потом… мы все в некотором роде обязаны моему брату своим существованием.

-Все вампиры? — поразился Феликс.

-Все, кто живет в этой стране.

-Он вас… — Феликс замялся в поисках нужного слова, — превратил.

-Он, как вы выразились, превратил только меня, я — еще восьмерых, те в свою очередь еще кое-кого, и так далее. Без моего брата ничего бы не было.

«Выходит, Стефан — родоначальник польских вампиров, — Феликс в изумлении покачал головой. — Ну и дела! Привез соотечественникам подарочек из Франции.»

-Неужели все это началось только в семнадцатом веке? — спросил он вслух.

-Для Речи Посполитой, по-видимому, да. Во всяком случае, мы не нашли никого, кто существовал бы до Стефана.

— Странно. В начале нашего знакомства Стефан сказал мне, что совершенно одинок. А оказалось, у него есть сестра, друзья, знакомые…

— О, не осуждайте моего брата за это невинное кокетство, — графиня Радзивилл слегка усмехнулась. — Думаю, таким образом он пытался добиться вашего расположения. Кстати, он, в сущности, прав: несмотря на существование себе подобных, каждый из нас катастрофически одинок…

Их разговор был прерван воцарившейся в зале глубокой тишиной.

-Что происх… — начал Феликс.

Графиня прижала пальчик к губам.

Зал наполнился медленными, величественными звуками полонеза — бал был открыт.

-Если вы не танцуете, — прошептала графиня на ухо Феликсу, — не угодно ли вам будет пройти со мной наверх? Полюбуемся балом сверху.