Нуар

Они поднялись на галерею, которая опоясывала бальную залу под потолком, и оттуда наблюдали за танцующими. Стефан был в первой паре с невысокой девушкой, чье розовое платье и в особенности ниспадавшие из-под плотной верхней юбки каскады пунцовых кружев, похожих на пышную пену, чудесно гармонировали с его красным костюмом. Вообще многие дамы были одеты гораздо пышнее и ярче графини Радзивилл, чье плотное черное платье строгого покроя можно было бы принять за траурный наряд, если бы не оживлял его глухой белый воротник и великолепные бриллианты. Потеряв мужа чуть более трех сотен лет назад, она из чувства приличия все еще была верна вдовьим одеждам, что, впрочем, не мешало ей затмевать красотой всех присутствующих дам.

Глядя вниз, графиня невольно вздохнула. Ей хотелось танцевать!

-Быть может, вы хотите сойти вниз? — почувствовав это, предложил Феликс.

-Неужели вам наскучило мое общество? — отозвалась графиня с улыбкой, которая не оставляла сомнений в том, что она сама считает невероятным, чтобы кому-то ее общество могло наскучить.

-Что вы, вовсе нет. Просто… я не танцую и я не хочу быть вам в тягость. Вы вовсе не обязаны развлекать меня весь вечер.

-Любезный мой Феликс, поверьте, я в своей жизни танцевала на великом множестве балов, и если я пропущу один, это будет не так уж страшно.

«Интересно, — подумалось Феликсу, — Верны ли слухи, ходившие при их жизни о кровосмесительной связи между братом и сестрой?»

— В какой-то мере, да, — отозвалась графиня.

Поняв, что она прочла его мысли, Феликс густо покраснел.

— О, не смущайтесь, — графиня Радзивилл непринужденно рассмеялась. — В наше время нравы были таковы, что подобные пустяки мало кого шокировали. К тому же между мною и Стефаном никогда не было ничего серьезного, скорее, просто милые детские шалости. Впрочем, я люблю моего брата, и мне интересно все, что имеет к нему отношение. Как я понимаю, Феликс, он к вам неравнодушен, — добавила она, лукаво улыбаясь. — Признаюсь, мне было нелегко примириться со склонностями Стефана. У нас было немало ссор по этому поводу, но сейчас все это в прошлом… Но вы меня, похоже, совсем не слушаете? — перебила она саму себя, заметив рассеянный взгляд своего собеседника.

-А. — Феликс заставил себя отвлечься от своих мыслей. — О, простите меня, я просто… Я, понимаете ли, сегодня слегка не в себе. Просто в шоке, я бы сказал. Здесь все так необычно и так… красиво, изумительно, волшебно. Мне хочется сбежать отсюда.

-Отчего же вам хочется сбежать, если вам здесь хорошо? — удивилась графиня.

-Потому что я не соответствую этому месту. Я чувствую себя каким-то… недоделанным.

Графиня понимающе улыбнулась.

-Вы просто смертны, Феликс. И в этом нет вашей вины, ведь вы не можете выбирать, кем вам быть.

-Я мог выбирать, — возразил Феликс. — Еще вчера мне был предложен выбор.

-Ах, вот как… Значит, Стефан предложил вам. И что же?

-Я отказался, — ответил Феликс почти с вызовом.

-Отказались? — графиня всплеснула белыми руками, отчего бриллианты, унизывающие ее пальцы, засверкали еще ярче, и блики брызнули во все стороны, словно солнечные зайчики.

-Да, и мне даже сейчас кажется, что я поступил правильно. Я не могу быть таким, как вы. Я не могу убивать людей, пить кровь и все такое… Да и, по большому счету, к вечной жизни я тоже не готов. Как подумаю о перспективе прожить триста лет, как Стефан, становится жутко. Хорошо это или плохо, но я не создан для такого.

-А как же Стефан?

-Что — Стефан?

-Вы ведь любите его?

-Да, — ответил Феликс, смутившись.

-В таком случае, как вы себе представляете вашу дальнейшую жизнь с ним?

Феликс задумался. Он и в самом деле не представлял себе, какое будущее ждет их со Стефаном. Раньше, когда он не знал правды, ему казалось, что они будут просто жить вместе, как любая другая пара. Но теперь такой союз казался диким и нереальным.

Из раздумий Феликса вывело прикосновение пальцев графини к его лбу.

-У вас здесь морщинка, — сообщила ему она. — И вот здесь, — она тронула его кожу в уголке глаза. — И здесь, — она легонько обвела по контуру его губы. — А у Стефана ни одной морщины. Вы понимаете меня? Вы стареете, Феликс, а он — нет. Что станется с вами через каких-то полсотни лет? Вы превратитесь в жалкого старика, если, конечно, к тому времени вообще не умрете. А Стефан станет еще прекраснее, еще сильнее, чем сейчас. И что будет с ним, когда вы потеряете свою молодость т красоту?

-Вы хотите сказать, что будет со мной? — поправил Феликс. — Думаю, он меня рано или поздно покинет.

Это было сказано безразличным тоном, но сердце болезненно сжалось при этой мысли. Если Стефан его бросит, да еще состарившегося, немощного, больного… Сумеет ли Феликс вынести подобную катастрофу?