Нуар

Крошечного огонька (пламя горело ровно, это означало, что в эту комнату не проникал ни малейший сквозняк!) оказалось недостаточно, чтобы полностью разогнать мрак, но Феликс все же смог разглядеть кровать, с которой только что упал и на которой теперь лежал один Стефан, казавшийся еще более маленьким и хрупким на этом огромном ложе. Одна его рука как-то совсем по-детски свесилась с кровати. Феликс взял ее и положил ему на грудь — рука податливо согнулась в локте под его слабым нажимом. «Днем мы совершенно беспомощны» — вспомнилось ему. Да уж,«беспомощны» — это еще слабо сказано. Стефан не только не мог сопротивляться чужой воле, он вообще не чувствовал и не сознавал, что с ним происходит. У него не было пульса, сердце не билось. Губы были приоткрыты, словно для того, чтобы сделать вдох, но дыхания не ощущалось.

Феликс вспомнил, как Стефан рассказывал ему про крестьян, которые искали его тело, и представил себе, как это было. Они врывались в склеп этажом выше (наверное, в этой комнате были слышны их шаги и голоса, которые эхом отражались от каменных стен!), топали, галдели, и ни малейшего уважения не внушала им величественная тишина, царившая в усыпальнице одного из знатнейших родов Речи Посполитой. Затем они беспорядочной толпой окружали прекрасный каменный саркофаг из розоватого гранита с пурпурно-красными и терракотовыми прожилками, общими усилиями при помощи ломов срывали с него крышку и с торжествующими криками извлекали гроб красного дерева, богато украшенный ювелиром короля. И если бы эти люди знали о двух потайных комнатах ярусом ниже, они ворвались бы сюда и с такой же варварской безжалостностью, с какой они ломали надгробие, грубо схватили бы это тело, неподвижно лежащее сейчас на постели, вытащили его на свет и вбили осиновый кол в эту хрупкую грудь.

Феликс зажмурился, отгоняя жуткое видение, и в который раз подумал, что убил бы своей рукой любого, кто попытался бы причинить вред Стефану, особенно когда он спит, такой трогательный и беспомощный, как сейчас.

Сидеть в этом подземном убежище, однако, становилось скучно. Феликс вновь облачился в свой костюм XVII века и, освещая себе путь при помощи догорающего свечного огарка, выбрался наверх через склеп и часовню с провалившимся потолком. После неподвижного и затхлого (несмотря на то, что Стефан явно старался проветривать помещение, как мог!) воздуха подземелья свежий ветерок просто пьянил. Солнце уже висело низко над горизонтом. «Я, кажется, начинаю вести образ жизни вампира, — подумал Феликс. — Заснул на рассвете, проспал целый день в могиле и пробудился почти на закате… А хорошо здесь, черт возьми! Красота!» — мысленно добавил он, оглядевшись по сторонам. Заросли кустов и деревьев в вечернем свете были такими же живописными и благоухающими, как и прошлой ночью. Шепот ветра и пение птиц были единственным, что нарушало окружающую тишину. Этот замок за полуразрушенными стенами казался дивным, уединенным, сказочным царством, и Феликсу даже думать не хотелось о том, что где-то там, ниже по течению Вислы, лежит Краков, а в нем — Агнешка, и Тадзьо, и все эти люди, и вся эта жизнь… Было бы здорово не возвращаться туда вовсе, остаться в Сейте навсегда — навечно. «Господи!» — испугался Феликс своей внезапной мысли.

И в ушах зазвучал певучий голос графини Радзивилл: «Не слишком ломайте голову, ладно? Задавайте вопросы вашему сердцу, а не рассудку. И если решение дается вам с трудом, не принимайте его»

«Я еще подумаю над этим» — решил про себя Феликс и вновь отправился в подземелье. Солнце уже садилось, и ему хотелось посмотреть на пробуждение Стефана. Просто было любопытно, как это произойдет. Он вошел в подземную спальню, присел на кровать, где Стефан покоился в точно такой позе, в которой Феликс его оставил, и приготовился ждать.

И вот, когда наверху погас последний луч солнца, длинные пушистые ресницы Стефана дрогнули, веки медленно поднялись, и он грациозно приподнялся на локте. Это так напоминало обычное пробуждение ото сна, что Феликсу даже показалось, что сейчас он сладко потянется и зевнет. Увидев рядом Феликса, Стефан расцвел в улыбке и потянулся к нему сложенными для поцелуя губами.

-Вы все просыпаетесь в одно и то же время? — поинтересовался Феликс.

-Если кому-то не захочется поваляться в постели дольше обычного, — хихикнул Стефан.

-Значит, остальные сейчас тоже на ногах?

-Остальные? Кого ты имеешь в виду?

-Тех, кто живет в этом замке кроме тебя.

-Кроме меня здесь живет только моя сестра. Мы тут с ней неплохо устроились: почтенная вдовушка и старый холостяк.

-Куда же делись те, кто был здесь вчера ночью? — удивился Феликс.

-У каждого из них есть свой дом. Это были всего лишь гости на моем балу.

На этот раз они поменялись ролями: Феликс был в старинном костюме, а Стефан облачился в обычные темные брюки и белую рубашку.

-Какие у нас планы? — спросил Феликс.

-Вернемся в Краков, я думаю, — ответил Стефан. — Что с тобой, Фельо? Почему ты морщишься? Ты не хочешь домой?