(О)чайная симфония

Дело сладилось не быстро, и Фома пошел к выходу уставшим, будто вагоны таскал. Ну, или Сталинградскую битву — от начала и до конца отпахал. Помнил он, как суровые, битые жизнью мужики, которым едва минуло двадцать, падали без сил и засыпали прямо там, где получали известие о том, что враг отступил.

Его ждали. Точнее, как ждали? После его возвращения Сережа сбегал за кофе, а дон Гарсиа достал где-то печенье. Расположились они за ажурным столиком у окна.

— У каждого человека есть паттерны поведения, закрепленные на уровне навыка, — сказал Фома, едва устроив зад в удобном чиппендейловском кресле. Нужно было хотя бы выразить свое мнение, раз уж он настолько погрузился в чужой образ. — То, что приводило к нужному результату из раза в раз, будет повторено снова. Иные в этом плане не отличаются от людей, только живут дольше, а потому период отвыкания от навыка происходит в разы медленнее.

Сережа слушал внимательно, смотря влюбленными глазами, и периодически подавал для глотка чашку с кофе. Фома к фиглярству привык, не обращал внимания на него, а вот дона Гарсиа оно шокировало: он сидел, приподнимая в показном удивлении бровь на особенно удающихся вывертах.

— Ему привычно убийство, он бескорыстен, он Светлый, но он безжалостен и безразличен. Сам он не любит пачкать руки, почти ненавидит, но если внутреннее его восприятие не соответствует реальности, он пытается менять реальность так, как пожелает. Можно искать сумасшествия, необъяснимые эпидемии на малой территории, но, скорее всего, это будут какие-то заповедники, глухие леса… Думаю, церкви, монастыри, скиты тоже нельзя обходить стороной.

Фома прервался, принял печеньку из руки Сережи. Захрустел с аппетитом, поймал взгляд дона Гарсиа и весело ему улыбнулся уголком губ.

— Могу предположить, что живет этот Иной в тихом, безлюдном месте, климат в котором мягкий, континентальный; высокомерие и сибаритство, как принято.

Сережа фыркнул.

— Слабоумие и отвага, — бросил он и заржал.

У Фомы дрогнули губы в улыбке, но он не позволил себе откровенно проявлять эмоции, взглянув на еще больше пришедшего в ошеломление дона Гарсиа.

— Что-то подобное, славный мой, — усмехнулся Фома и выбил, поймав в крепкий захват, кончиками пальцев короткую дробь на запястье Сережи. Тот резко успокоился.

— Это ваше… — помахал рукой дон Гарсиа, — шаманство. Что это?

Сережа откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Вопрос был явно задан не ему.

— Вы про это? — спросил Фома и отстучал начало собачьего вальса по столу. В воздухе появился небольшой шарик света.

Дон Гарсиа посмотрел на него с возмущением. Фома напрягся — слишком уж легко читались чужие эмоции. Не к добру это было: чтобы читать других, нужно раскрыть свою душу, а значит, он открылся-таки. Не почуял, не узнал, кто пробил его защиту, кто вскрыл его щиты, как пачку молока.

— Это всего лишь еще одна форма воздействия на реальность, не самая простая и распространенная, конечно, однако…

— Однако очень эффектная. Зимник любит эффектность. — Сережа снова передал чашку Фоме и попросил: — Продолжай.

Его нетерпеливость просто висела в воздухе плотной аурой. Азарт подстегивал Сережу, делал его движения рваными и резкими, речь — несдержанной, но показное ухаживание за Фомой хоть как-то помогало держать себя в руках.

Отрезвляло, что ли.

— Как пожелаешь. На взаимодействие сам не идет, но легко отзывается на чужие инициативы. Если вам нужен контакт с ним, достаточно быть интересным и навязчивым. Если ты хочешь его убить… — Фома замолк и растерянно улыбнулся. Он советов давать не любил. Каждый сам кузнец своего счастья. — Не стоит. Не убьешь, а хоронить тебя…

Сережа смотрел внимательно. Установив с ним плотный зрительный контакт, Фома мягко протолкнул в его разум ментальные маячки, обычно дающие основу для поиска.

— Вы передали охотнику что-то. Что? — спросил дон Гарсиа.

— Что-то вроде маяков для поиска. Образы, звуки, запахи, собранные в определенные закладки. Это след. Он поможет найти безымянного.

Дон Гарсиа кивнул и отвернулся. Фома посмотрел на него, перевел взгляд на Сережу. Оба молчали, уйдя в свои мысли. Если Сережа молчал знакомо-задумчиво, впадая в легкий транс прямо на ходу, то сорт молчания дона Гарсиа Фома не разобрал.

— На этом все? — спросил он скучным голосом, отвлекая обоих.

— Нет, ты что! Это же Древний. Ты нужен тут, — Сережа оживился, задергался даже слегка. — Побудь пока здесь…

— Со Здешеком, — подхватил дон Гарсиа мягенько. — Мы вам через Свенсона передадим, когда вы еще понадобитесь.

Фома покачал головой — вперед-назад, вперед-назад.

— Жить я буду там же, — в пустоту обронил он и встал. — Пойду найду Здешека.

Удачи он желать не стал. В охоте удача — самый ненадежный элемент.