Фандом: Дозоры Лукьяненко. Будни инквизиторов как они есть. «Бесшабашные они ребята, эта парочка. Но талантливые», — выдержка из доклада, копия которого находится в досье Томаса Зимы. «Зиму надо уважать, сукины дети!» — клич генерала Зимы во время войны с Францией.«Русофил, первостатейная сволочь и ходок», — из отзыва о фигуранте дела «О мятежных стихиариях» — Томасе Зиме.
104 мин, 30 сек 11141
Бродить по коридорам Инквизиции оказалось интересным занятием. Кого здесь только не удавалось встретить! И юных Иных, чьи мысли, как капель на солнце, тоненько звенели и разбрасывали сверкающие бриллиантовые отблески, проливая на усталый разум Фомы потоки незамутненной чистоты. И устремленных в самое себя ученых, и пышущих энтузиазмом боевиков, и… Стариков, впрочем, оказалось больше, чем молодежи. Парочка даже Фому узнали, а один Светлый раскланялся уважительно, обозвал «генералом Зимой» и скрылся, подлец, уйдя прямо в стену. Стену Фома потрогал, та оказалась упрямо-твердой, чуть-чуть шершавой из-за обоев.
Цыкнув, Фома продолжил путь. В конце концов, он поставил себе цель бродить по этим коридорам маленькую вечность, чтобы на Здешека не наткнуться. Вот и будет.
Под вечер Фома уже булькал от чая, перезнакомился с целой толпой милых барышень, самой молодой из которых давно перевалило за двести, схлестнулся с боевиками на почве спора о защитных артефактах, поругался и помирился со старичком, который отвечал за техническое обеспечение офиса («Я еще электричество сюда протягивал, молодой человек!» — «Куда уж мне понять, что проводка не должна голяком по стене идти!») и уже всем казался «тем замечательным пареньком, что сюда с Мурманска приехал, своим в доску».
План-минимум, а именно не наткнуться на Здешека, он выполнил и даже перевыполнил, подкинув идею одной барышне обратиться за помощью и загрузить работой этого борца с оборотнями.
И ведь невыносимо в помещениях было находиться: все просто провоняло тяжелым и липким запахом молочного улуна. Хена, кстати, в офисе уже месяц не появлялся: как только влип в эту разборку, так с тех пор и носа из дома не казал.
Пошатавшись до первых сумерек, Фома просочился сквозь стену (механизм оказался не таким уж и сложным) и, послав изморозь, чуть-чуть обманул сигнализацию. Где находится кабинет Хены, он понял только примерно, так что пришлось импровизировать и вскрывать все двери по очереди. Повезло на третьей — интуиция возопила о том, что по адресу, так что Фома там и остался, чтобы оглядеться.
Кабинет от запаха был чист, даже из-под двери не тянуло — явно фильтры стояли. Действовал Фома четко и быстро, как бывалый домушник: натянул целый десяток безделушек, валявшихся по карманам, на запястья и шею (они скрыли запахи, следы и даже отпечатки пальцев затерли), сигнальные линии опять же заморозил так, что они безболезненно отойдут через пару часов, никто и не заметит. И принялся тихо и аккуратно оглядываться, возвращая вещи в то же положение, что было до того, как он их взял в руки. Времени у него было немного: заблокированная охрана тянула на себя силы, как пылесос, активно и быстро, так что Фома стремительно истощался.
Кабинет был небольшим, угловым, с двумя окнами. Одно выходило в пригород, на светлые, словно бы освещенные любовью луга, а другое — на узенькую кривоватую улочку в центре.
На полках напротив стояло несколько сборников законных актов и пара официальных каталогов инквизиторских хранилищ. В остальном — пустые полки и крайне нейтральный цвет стен.
Фома быстро пролистал исписанные листы бумаги, лежавшие на столе, — не было ничего важного, сплошь ерунда. Присел в кресло, покрутился из стороны в сторону. Сиденье было продавлено очень правильно и удобно. Тайников нигде не нашлось. В столе лежали ручки, все те же неважные бумаги, куча старых и разряженных артефактов, фотооткрытка с открытия какой-то выставки года так две тысячи шестого, мешок сушеных яблок, конфеты «Мишка на севере», пара полосатых зонтиков, их еще называют смешно «полькагрис».
Фома раздраженно задвинул ящички стола и встал. Все это был хлам и ерунда, неважное, ненужное!
Подумав, покрутившись по откровенно маленькому кабинету, он запустил руку под выпирающий подоконник, сдвинул гвоздик, чуть не оцарапавшись. Сейф оказался тут же, открывался просто. Сразу стало понятно, почему его было так легко найти, стоило только взглянуть на содержимое: на каждой из пятнадцати папок, картонных, привычных архивных, было столько защиты, что кололо пальцы, а маленькие молнии больно били по рукам. Тут магию морозить было бесполезно, но Фома знал парочку секретов, так что две папки, которые больше всего привлекли взгляд, удалось вскрыть.
В одной из них была техническая документация по проекту «Фуаран». Вопреки названию, проект был не про книгу известной всем ведьмы, а про мальчика Костю Саушкина (кто это?) и его интересный доклад.
— Пропись Саушкина… — пробормотал Фома, быстро листая бумаги. Времени было немного, опасность так и кусала за пятки.
Второй он принялся вскрывать очень толстую папку, к которой, судя по виду, часто обращались. В ней оказались досье. Очень-очень много досье, буквально на каждого сотрудника в офисе. Каждое досье, скрупулезно умещенное на один-два листа, содержало очень емкие характеристики, было помечено цветовым маркером и едва заметными насечками в углу страницы. Явно градация по полезности, но какого черта, собственно?
Цыкнув, Фома продолжил путь. В конце концов, он поставил себе цель бродить по этим коридорам маленькую вечность, чтобы на Здешека не наткнуться. Вот и будет.
Под вечер Фома уже булькал от чая, перезнакомился с целой толпой милых барышень, самой молодой из которых давно перевалило за двести, схлестнулся с боевиками на почве спора о защитных артефактах, поругался и помирился со старичком, который отвечал за техническое обеспечение офиса («Я еще электричество сюда протягивал, молодой человек!» — «Куда уж мне понять, что проводка не должна голяком по стене идти!») и уже всем казался «тем замечательным пареньком, что сюда с Мурманска приехал, своим в доску».
План-минимум, а именно не наткнуться на Здешека, он выполнил и даже перевыполнил, подкинув идею одной барышне обратиться за помощью и загрузить работой этого борца с оборотнями.
И ведь невыносимо в помещениях было находиться: все просто провоняло тяжелым и липким запахом молочного улуна. Хена, кстати, в офисе уже месяц не появлялся: как только влип в эту разборку, так с тех пор и носа из дома не казал.
Пошатавшись до первых сумерек, Фома просочился сквозь стену (механизм оказался не таким уж и сложным) и, послав изморозь, чуть-чуть обманул сигнализацию. Где находится кабинет Хены, он понял только примерно, так что пришлось импровизировать и вскрывать все двери по очереди. Повезло на третьей — интуиция возопила о том, что по адресу, так что Фома там и остался, чтобы оглядеться.
Кабинет от запаха был чист, даже из-под двери не тянуло — явно фильтры стояли. Действовал Фома четко и быстро, как бывалый домушник: натянул целый десяток безделушек, валявшихся по карманам, на запястья и шею (они скрыли запахи, следы и даже отпечатки пальцев затерли), сигнальные линии опять же заморозил так, что они безболезненно отойдут через пару часов, никто и не заметит. И принялся тихо и аккуратно оглядываться, возвращая вещи в то же положение, что было до того, как он их взял в руки. Времени у него было немного: заблокированная охрана тянула на себя силы, как пылесос, активно и быстро, так что Фома стремительно истощался.
Кабинет был небольшим, угловым, с двумя окнами. Одно выходило в пригород, на светлые, словно бы освещенные любовью луга, а другое — на узенькую кривоватую улочку в центре.
На полках напротив стояло несколько сборников законных актов и пара официальных каталогов инквизиторских хранилищ. В остальном — пустые полки и крайне нейтральный цвет стен.
Фома быстро пролистал исписанные листы бумаги, лежавшие на столе, — не было ничего важного, сплошь ерунда. Присел в кресло, покрутился из стороны в сторону. Сиденье было продавлено очень правильно и удобно. Тайников нигде не нашлось. В столе лежали ручки, все те же неважные бумаги, куча старых и разряженных артефактов, фотооткрытка с открытия какой-то выставки года так две тысячи шестого, мешок сушеных яблок, конфеты «Мишка на севере», пара полосатых зонтиков, их еще называют смешно «полькагрис».
Фома раздраженно задвинул ящички стола и встал. Все это был хлам и ерунда, неважное, ненужное!
Подумав, покрутившись по откровенно маленькому кабинету, он запустил руку под выпирающий подоконник, сдвинул гвоздик, чуть не оцарапавшись. Сейф оказался тут же, открывался просто. Сразу стало понятно, почему его было так легко найти, стоило только взглянуть на содержимое: на каждой из пятнадцати папок, картонных, привычных архивных, было столько защиты, что кололо пальцы, а маленькие молнии больно били по рукам. Тут магию морозить было бесполезно, но Фома знал парочку секретов, так что две папки, которые больше всего привлекли взгляд, удалось вскрыть.
В одной из них была техническая документация по проекту «Фуаран». Вопреки названию, проект был не про книгу известной всем ведьмы, а про мальчика Костю Саушкина (кто это?) и его интересный доклад.
— Пропись Саушкина… — пробормотал Фома, быстро листая бумаги. Времени было немного, опасность так и кусала за пятки.
Второй он принялся вскрывать очень толстую папку, к которой, судя по виду, часто обращались. В ней оказались досье. Очень-очень много досье, буквально на каждого сотрудника в офисе. Каждое досье, скрупулезно умещенное на один-два листа, содержало очень емкие характеристики, было помечено цветовым маркером и едва заметными насечками в углу страницы. Явно градация по полезности, но какого черта, собственно?
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 15 из 29
