(О)чайная симфония

Фома не мог себе позволить рассиживаться здесь, поэтому листал быстро, надеясь потом в трансе восстановить содержимое листов.

В другие папки он не полез, только отсмотрел названия. Помимо «Фуаран», «Д», собственно досье и «Кришталь», были такие названия, как «Сегментная броня», «Великое» и«Кадм».

Прозрением было пользоваться тяжеловато, так что Фома вскорости едва дышал, ощущая, как холодеют кончики пальцев, и уже не чувствовал ног — настолько выложился.

Как он вывалился из офиса, он не помнил, только фиксировал плывущим сознанием, что земля уходит из-под ног. Не оставалось сил даже на то, чтобы очаровать какого-нибудь человека, так что он принялся голосовать, надеясь больше на такси, чем на желание помочь простого водителя.

Опустившись на сиденье, Фома прошептал:

— Поезжайте в сторону Хунцикера, пожалуйста.

Машина тронулась с места, щелкнули блокируемые двери и смутно знакомый голос произнес:

— Доброй ночи, Зима. Вы, кажется, приглашали меня на встречу? — И только тут Фома почувствовал знакомый ментальный «запах» оборотня.

Машина ехала небыстро, тяжелая и дорогая игрушка, направляемая уверенной рукой. Кстати, в сторону Хунцикера. Фома некоторое время еще посидел расслабленно, откинув голову на приятно-прохладную кожу подголовника, а потом собрался. Вот так резко: секундой до — едва живой, а теперь — да, измотанный, да, уставший и обессиленный, но снова целый и готовый драться до последнего.

— Ждал встречи с вами дня через два, думал — будете присматриваться, вынюхивать… — Фома скривил губы в подобии улыбки. — Все-таки Инквизицию вы контролируете от и до.

Водитель, чьи янтарные глаза периодически мелькали в зеркале заднего вида, отвернулся к боковому стеклу, рассматривая толпу людей у светофора. Молчание его было спокойным и сдержанным, так что чувствовалось: это пауза, а не невежливое игнорирование.

— Скольким Иным вы вложили в голову информацию?

— Восьмерым, — тут же отозвался Фома. — Всем с разными установками, так что могу сказать с точностью до минуты, когда вы говорили с посланником и как его зовут.

Фома очень не любил, когда им пытались играть втемную. И в довольно оригинальной манере передал приглашение на встречу тому, кто мог развеять туман незнания.

— Не зря ментальщиков сослали на север, — отозвался водитель. Поле его пугающего спокойствия даже не колыхнулось, все так же затапливая салон машины. — Иным, чтобы манипулировать, нужно продумывать хитрые комбинации, вам — достаточно вложить в голову прямой приказ.

— Не сказал бы, что это так легко, как вы представляете. Мы называем это ментальными моделями. Установками. Дело не то чтобы легкое, ведь ментальная модель должна вписываться в мироощущение человека.

— И что же, если модель нельзя соотнести с мироощущением, человек…

— Нет, почему? Все будет ровно так же, если, конечно, ты достаточно опытен как мозгоправ. Вот только, почувствовав диссонанс, реципиент узнает о воздействии.

Машина притормозила в небольшой пробке перед светофором. Габаритные огни стоящей впереди мазды разукрасили кожу сидений красными бликами.

Темнота всю дорогу обнимала их двоих, только уличные фонари иногда роняли косые полосы света в салон. Фома чувствовал чужое умиротворение и наслаждался. Очень уютным Иным оказался водитель. Не хотелось его бояться, хотя и стоило бы — он был опасен.

— Как от этого защититься? — задумчиво, даже как-то мечтательно спросил водитель.

— А вам хочется? — Фома хмыкнул, подался вперед. Голос его стал тягучим, как густой мед, вкрадчивым, убаюкивающим. — Разве хочется защищаться? Не разумом, сердцем скажи — хочется? Не нужна защита, не помогут щиты, потому что ты хочешь подчиниться… потому что я вижу все, всего тебя, я тебя чувствую, я знаю все закоулки твоей души… разве нужна защита от того, кто знает тебя всего?

Водитель замер, сцепив руки на руле. Он боролся сам с собой, всколыхнув ауру привычного спокойствия. Фома вдруг хлопнул в ладоши — звонко, резко. Водитель дернулся и вдавил педаль газа, заставив машину резво рвануть вперед.

— Поняли?

Водитель некоторое время рулил молча. Потом Фома снова встретил его янтарный взгляд в зеркале — они рассматривали друг друга. Воитель был крепок, на вид лет тридцати-сорока, широкоплечий, сильный, опасный. Седой, с цепкими длинными пальцами, широкими скулами и острым подбородком. Кажется, встретишь такого в толпе — никогда не забудешь. Но знал Фома, как прекрасно умел этот Иной «уходить в себя». Прямо носом ткнешься — не заметишь.

— Да. Это было показательно. Спасибо.

— Вы не разучились говорить спасибо в сложных ситуациях. Это дорогого стоит.

В ответ водитель предпочел отмолчаться.

— Куда вас везти в Хунцикере? — спросил он через некоторое время, когда Фома погрузился в умиротворенное наблюдение за мелькающими мимо фонарями.

— Остановите на съезде. Сам дойду.

Машина притормозила, Фома десантировался в ночь, упоительно пахнущую теплым асфальтом, лесом, ветром, травой и засыпающим городом.