(О)чайная симфония

— Прошу вас, герр Хена, — поклонился представительный господин во фраке, что загораживал им вход до того. На Фому он даже не посмотрел, но тот почувствовал чужое осуждение. Конечно, попробовал бы он добираться до центра города из пригорода на велосипеде, так же бы выглядел, если не хуже! — Господин, — поклонились уже Фоме, принимая его кожаную куртку.

Они уселись на монументальные стулья, заказали еду. И… продолжили мурлыкать ниочем — о книгах и бабах. Самые беспроигрышные разговоры, если подумать.

«Какая-то у нас бессмысленная встреча получается, — думал Фома, глядя, как Хена уничтожает мясо и пиво. Сам он ограничился кофе. — Время, потраченное впустую».

Впрочем, Хена довольно быстро его переубедил. Отложил приборы, сделал последний глоток пива. И спросил:

— Что вас во мне заинтересовало?

Вот тут пришлось быстро соображать. Фома такие прямые вопросы слышал нечасто. Да еще и от настолько опасных собеседников. Ответить, впрочем, он решил прямо. Ну конечно, Хена не знает, зачем он тут?

— Безымянный.

Хена поднял брови.

— И только? Не разочаровывайте меня, Зима.

Фома язвить не стал. Даже в мыслях. Только улыбнулся.

— Ну что вы, разве я вас разочаровал?

Хена засмеялся.

— А хотите, — внезапно предложил он, — я вас завербую?

Фома удивленно вскинул на него взгляд. Он даже не пытался маскировать эмоции — как там принято? Спрятать, убрать, показать другую реакцию?

Хена ему нравился. С ним хотелось быть собой.

— Хочу, — признался Фома. — Очень. Мне интересно.

«Мне интересно» — это вообще его девиз был по жизни.

Хена привез его в какой-то притон на краю города. Снова была машина, снова пахло дорогой кожей и спокойствием водителя, снова яркие полосы света скользили по лицу Фомы, высвечивая то внимательный взгляд, то тень печали, то тень раздумий.

— О чем думаете, Зима? — спросил Хена, останавливаясь.

— Думаю о повторяемости, Хена. Мне понравилось ездить в вашей компании.

— Надеюсь, будут еще поводы повторить.

— Куда вы меня привезли, Хена? — спросил Фома, тоже выходя из машины.

Они остановились у одноэтажного каменного здания. Крыльцо давно требовало ремонта, фундамент слишком уж ушел в землю, а ставни на окнах, выкрашенные синей краской, перекосились. Такое здание в столице Швейцарии представить было сложно.

Хена смотрел на него тепло и с улыбкой.

— Увидите, Зима. Я уверен, вам понравится.

Внутри они сразу же наткнулись на пару оборотней. Судя по поведению, это были молодые коты. Слишком уж движения плавающие, несглаженные. Но вот сильны кошки были на диво.

— Это ваша… стая? — со смехом спросил Фома.

— Почти, Зима, — Хена движением успокоил вскинувшихся было оборотней.

В большом зале, неухоженном и грязном, за круглым столом сидело несколько оборотней и вампиров. При появлении Хены все повскакивали. Фому они не заметили. Да и сам Хена ненадолго о нем забыл — уж это было несложно.

— Хена! Ты! — воскликнул удивительно сильный молодой вампирыш. Остальные расселись по своим местам. Этот же шагнул вперед, касаясь руки Хены пальцами.

Очень интимный это был жест.

— Дуглас, — с теплом в голосе ответил Хена. — Я хотел тебя увидеть. Выйдем?

Они вышли за дверь, а Фома, успевший жадно взглянуть в чужие мысли, выскочил следом — все было интересно.

— Нельзя так рисковать! Тебя могли видеть! — выговаривал вампирыш Хене, подойдя близко-близко и безотрывно смотря тому в глаза. — Ты же сам не хочешь демонстрировать нашу связь.

Фома фыркнул. Хена вздрогнул, вспомнив о том, что пришел не один, мягко отстранил вампирыша.

— Зима, — кивнул он. — Дуглас, это Зима. Если тебе нужна будет помощь, обратись к нему. Он не союзник, но помочь не откажется.

Фома, глядя прямо в глаза вампирышу, кивнул с улыбкой и протянул руку для пожатия.

— Рад знакомству, вампир.

— Рад знакомству, Светлый, — отозвался вампирыш сквозь зубы.

Фома, еще раз весело взглянув на Хену, скользнул обратно в тот большой зал. Все, что нужно, считать с вампирыша он успел. А вот с остальной компанией еще не закончил.

Те сидели, горячо обсуждая какую-то школу, кричали о «Заветах», опять звучал таинственный Саушкин («Константин Саушкин, Высший вампир, мертв», — вдруг всплыло в голове Фомы из папочки, припрятанной в кабинете Хены). Фома аккуратно обошел их по кругу, не делая резких движений и не прикасаясь к открытой коже участников сего вечернего собрания.

Он некоторое время смотрел им в глаза, гладил воздух над головой. Каждый из присутствующих недавно резко поднялся в уровне. Пользуйся Фома признанной ранговой системой, он бы сказал, то кто-то «перетащил» низших Темных в высокий ранг — почти все ощущались так, словно стояли на границе между Высшими и перворанговыми.

«Жалко будет вас убивать, детки», — подумал Фома с печалью. Но и в живых оставлять такую большую компанию было нельзя. Тем более что занимались они не теоретическими изысканиями, а прямо под носом Инквизиции готовили то ли переворот, то ли армию влияния.