(О)чайная симфония

Хена здорово ошибся в определении его характера. Фома всегда себя позиционировал как наблюдателя, как менталиста, которому «интересно». Но вот за Инквизицию он стоял горой — не за Иных в ней, за идею равновесия. И допустить колебания тесного, в общем-то, и маленького шарика под ногами не мог. Потому что любил жизнь. Потому что все любили жизнь.

Фома присел аккуратно на подоконник и вслушался в чужие речи. Говорил еще один вампир, говорил правильные вещи. О недопустимости дискриминации, о равном отношении и потребностях.

Фома слушал и качал головой. «Неужели ты думаешь, что мы еще не пробовали это? Неужели ты думаешь, мы не боролись — за вас, за людей, за Светлых собратьев, за ведьм?» — думал Фома.

Наконец в зал скользнул Дуглас. Никто не обратил на него внимания. Фома поспешил выйти из зала навстречу Хене.

— Это не ваша задумка, — сказал он грустно. — Чья?

— Если бы я знал, Зима, — покачал головой Хена. — Жалко было бы убивать их — талантливые детишки. Вот и пытаюсь найти, кто решил подтолкнуть низших по этому пути.

Они дружно вышли из барака, уселись в машину.

— Чего вы хотите добиться, Хена? — спросил Фома напевно.

— Хочу помочь. Мне бы пригодились сильные оборотни и вампиры. Светлые сейчас перевешивают. Хочу, чтобы у меня была поддержка.

— Инквизицию и так все боятся, — позволил себе не поверить Фома.

— Инквизиция теряет власть, — жестко ответил Хена. — Все интриги крутят маги — уже и не Светлые, и не Темные. Они серые, не нейтральные, а никакие; они рвутся к власти, они хотят превосходства. Мне нужны оборотни и вампиры в совете. Мне нужны оборотни и вампиры в Дозорах.

— Вы еще скажите про вековое угнетение, — покивал с улыбкой Фома.

Хена беззвучно рыкнул. Занимательное это было действо: сморщил нос, оскалил зубы, задрожали верхняя губа и горло.

— Это я скажу на совете, когда смогу понять, кто их использует и зачем.

— Поэтому вы завели отношения с Дугласом?

— Нет, — покачал головой Хена. — Он просто милый мальчик. Не трогайте его, Зима.

Это не было просьбой, скорее — приказом.

— И не собирался, — соврал Фома и перевел тему: — Вы хоть что-то знаете про того, кто подтягивает их в силе?

— Не слишком много, — покачал головой Хена. — Из них я вытянул только то, что он приходит к недавно инициированным и начинает их учить. Дает эликсиры и проводит ритуалы. Мне кажется, это Светлый. Методы похожи.

Он обернулся к дому. В окне дернулась занавеска.

— Едем, Зима. Поздно уже.

Фома всю дорогу молчал. Только под конец сказал:

— Вам удалось.

— Что? — удивился Хена.

— Завербовать. Остановите тут?

— Хорошего вечера, Зима, — пожелал ему Хена вслед.

Дни бежали, как быстрый весенний ручеек. Фома все так же читал книжки, прислушивался к чужим разговорам, выстраивал свою сеть информаторов, широкими жестами одаривал почти всех встречных ментальными закладками (кого мог, того и одаривал, все исключительно по силам) и писал на бумажках, которые тут же, впрочем, уничтожал: «Дуглас Бут», «Хена», «Саушикн», «Фуаран», «безымянный», «Гарсиа», «Охотник» и даже«Здешек» и«потомственный». Иногда он писал это так, чтобы можно было двигать по столу бумажки, иногда вычерчивал четкие схемы. Впрочем, баловство это было.

От скуки Фома еще разок наведался на место собрания низших Темных, застал переезд, проследил за ним. Укатили оборотни и вампиры в пригород, на маленькую чудную ферму. Соваться внутрь Фома не стал — без «пропуска»-Хены это было в разы сложнее сделать незаметно. Зато некоторое время он за ними понаблюдал — низшие Темные приходили и уходили, тренировались и много дрались.

Потом, уже всерьез задумываясь о том, чтобы сбежать в Мурманск, Фома заперся в доме Сережи, притащил туда же ноут с интернетом, скачал себе ужастиков и смотрел их днями и ночами. Надо будет — найдут и тут. Но на вторые сутки, когда от всяких вурдалаков и зомби уже тошнило, настало разнообразие.

— Выследили, мы его выследили, Зима! — Сережа ворвался в дом, как ураган, взметнул бумаги, что лежали на столе перед Фомой, швырнул в угол кожаную куртку с жуткими подпалинами и упал в кресло напротив.

Фома, зевнув, снял ноги с подлокотника и лениво сел прямо.

— И? Что дальше, Сережа?

— Брать пойдем. Завтра. Вернулись артефакты надеть, — Сережа запустил руки в шевелюру и энергично почесался. — Пойдешь с нами?

— Разве что понаблюдать со стороны.

С экрана взвыло нечеловеческим голосом: «Не бывать этому! Я лично тебя убью!» — и они оба рассмеялись уместности фразы.

— Где он в итоге оказался?

— Следы ведут к Греции.

— Маленький уединенный остров и куча туристов неподалеку? — Фома посмотрел на Сережу в упор. — Козы и дети?

Сережа кивнул и отвлекся:

— Жрать хочу. Ты же накормишь голодного охотника?

— Сережа, это не он.

— Брось, когда это след приводил не туда-а-а? — Сережа зевнул.

— Слишком много раз для того, чтобы рисковать.

— Мне тоже тревожно, Зима, — посерьезнел Сережа. — Но это просто страх перед сильным противником.