Фандом: Ориджиналы. Наш герой попадает в соседнее королевство и знакомится с королем, который не имеет почти никакой власти и по рукам и ногам связан паутиной противоречащих друг другу законов.
112 мин, 25 сек 1290
— Вот так. До двадцати одного года я имею право сам выбрать себе жену, но она будет отвергнута, если не понравится кабинету министров. Если я никого не выберу, выбор сделают министры на специальном заседании. И если я откажусь идти к венцу, меня поведут под конвоем! Мне двадцать лет, менестрель, исполнилось в ноябре…
— Так выбирайте! — не сдержался Толя.
— Кого? Ты их видел? Ты думал, чего я удрал? У Магнуса, кстати, дочке замуж пора, вот будет номер, ха-ха-ха!
— А народ что же? — недоумевающее спросил менестрель. — Разве он не понимает…
— А что народ? — удивился Хаурун. — Народ глуп, иногда сыт, этим всё сказано…
— Ваше величество, вы не пытались бежать? — выдохнул Толя.
— Ха, бежать и зарабатывать на жизнь покраской заборов? — весело спросил Хаурун. — Я в семь лет от гувернёра убежал на прогулке, так меня потом в такую комнату заперли, что я чуть не поседел там. А что на этот раз будет, не знаю, — карцер или сразу пыточная!
Толя хотел кое-что сказать, но король не дал, поняв его мысль:
— И это пробовал. Спасли…
Менестрель в ужасе смотрел на него, тогда он добавил:
— Что, мороз по коже? — и Толя вздрогнул:
— Откуда вы…
— Ну не ты один такой догадливый, верно?
— Просто вы… — Толя перевёл дыхание. — Так спокойно об этом…
Хаурун вдруг замолк, нахмурился, поняв, что его жалеют, и раскаиваясь, что наговорил лишнего. Толя с невольной опаской посмотрел на нож у него в руке, и король перехватил этот взгляд:
— Чего, испугался, ха-ха!
— Не испугался, — смутился Толя, — просто вдруг вы…
— Глупостей наделаю, — охотно подхватил король. — Ха-ха-ха, слышали мы это…
— Не всё так плохо, — постарался менестрель его ободрить. — Вы же собираетесь драться в случае опасности?
— Ха, менестрель, кому это надо? От оружия и с оружием в руках или в петле как собака — какая разница? Просто с ножом спокойнее, вот и всё.
— Может быть, когда-нибудь вы увидите разницу, — примиряющее сказал Толя.
— Может! — воскликнул король. — Может быть, может, а может, не может, понятно?
— Понятно, — кивнул менестрель.
Хаурун гордо выпрямился и указал на Толю рукой с зажатым в ней ножом:
— А теперь расскажи без утайки, кто ты таков, откуда произошёл и как оказался в моём королевстве. Говори, не стесняйся. Должен же я хоть что-то знать о своём будущем подданном? Ты-то, — он вздохнул, — почти всё про меня знаешь…
— Без утайки? — на всякий случай переспросил Толя.
— Без утайки, — сурово повелел Хаурун.
Толя с ногами уселся в кресле, прищурился на огонёк фонаря.
— Ваше величество, это долгая история, я боюсь, вы уснёте не дослушав…
— Рассказывай, — нетерпеливо велел Хаурун. — Сегодня уже не засну.
И Толя рассказал ему всё. Он закончил свой рассказ тогда, когда и фонарь, и свеча давно догорели, а сквозь задёрнутые шторы начал пробиваться бледный зимний рассвет.
Хаурун потрясённо привстал с подушки — сна не было ни в одном глазу.
— Менестрель, покажи амулет!
Толя повиновался, и, рассмотрев диковинную вещь, король велел:
— Никому больше не показывай, про язычников не заикайся, а то на костёр угодишь. Ко мне заходи в любое время, я почти всегда тут. Стучи три раза, пауза после второго. Свою комнату на ночь обязательно запирай. Секретаря с бумагами пришлю завтра днём. Теперь… — последовала долгая пауза. — Теперь оставь меня…
Горничная, встретившаяся в коридоре, указала Толе путь в его комнату. Понимая, что пока больше ничего не может сделать, менестрель рухнул в кровать и заснул, с головой накрывшись одеялом. Фонарь и ключи он оставил там, где они и должны были быть найдены, — на полу за дверью королевской спальни. Пока всё.
Проснувшись, Толя встряхнулся, машинально отыскал нож, флейту и амулет. Вышел из комнаты. Там, в коридоре, на мягком стуле, с длинным свитком в руках сидел секретарь, которого он уже видел вчера, но только сейчас разглядел, что зубы у него сильно выдаются вперёд. Завидев Толю, секретарь вскочил.
— Сударь, я секретарь его велисества короля Хауруна Первого и прислан к вам с тем, стобы удостоверить васе подданство высеупомянутому королю. Отныне вы являетесь полноправным грашданином насего государства, кроме того, вы приписаны ко двору в касестве придворного менестреля. Расписитесь вот сдесь внису, — прошепелявил он.
Он подал Толе перо, обмакнутое в поясную чернильницу, и менестрель нерешительно поставил закорючку в указанном месте. Пусть решат, что у него такая заковыристая подпись. Немного застенчиво (притворяясь робким провинциалом, коим он, по сути, и являлся) он спросил:
— Господин секретарь, в какое время придворным полагается обед?
— В семь сясов, — важно ответил тот.
— А сейчас который? — вежливо уточнил Толя.
— Сейсяс третий, — так же важно ответил секретарь, поклонился и неожиданно убежал, громко топая башмаками.
Толя пожал плечами и отправился в ту же сторону, принюхиваясь и запоминая обратный путь. Двигаясь таким образом, найти кухню не составило труда, а познакомиться с поварятами оказалось ещё легче. Рассказ о варваре в шкурах уже достиг и этих мест.
— Так выбирайте! — не сдержался Толя.
— Кого? Ты их видел? Ты думал, чего я удрал? У Магнуса, кстати, дочке замуж пора, вот будет номер, ха-ха-ха!
— А народ что же? — недоумевающее спросил менестрель. — Разве он не понимает…
— А что народ? — удивился Хаурун. — Народ глуп, иногда сыт, этим всё сказано…
— Ваше величество, вы не пытались бежать? — выдохнул Толя.
— Ха, бежать и зарабатывать на жизнь покраской заборов? — весело спросил Хаурун. — Я в семь лет от гувернёра убежал на прогулке, так меня потом в такую комнату заперли, что я чуть не поседел там. А что на этот раз будет, не знаю, — карцер или сразу пыточная!
Толя хотел кое-что сказать, но король не дал, поняв его мысль:
— И это пробовал. Спасли…
Менестрель в ужасе смотрел на него, тогда он добавил:
— Что, мороз по коже? — и Толя вздрогнул:
— Откуда вы…
— Ну не ты один такой догадливый, верно?
— Просто вы… — Толя перевёл дыхание. — Так спокойно об этом…
Хаурун вдруг замолк, нахмурился, поняв, что его жалеют, и раскаиваясь, что наговорил лишнего. Толя с невольной опаской посмотрел на нож у него в руке, и король перехватил этот взгляд:
— Чего, испугался, ха-ха!
— Не испугался, — смутился Толя, — просто вдруг вы…
— Глупостей наделаю, — охотно подхватил король. — Ха-ха-ха, слышали мы это…
— Не всё так плохо, — постарался менестрель его ободрить. — Вы же собираетесь драться в случае опасности?
— Ха, менестрель, кому это надо? От оружия и с оружием в руках или в петле как собака — какая разница? Просто с ножом спокойнее, вот и всё.
— Может быть, когда-нибудь вы увидите разницу, — примиряющее сказал Толя.
— Может! — воскликнул король. — Может быть, может, а может, не может, понятно?
— Понятно, — кивнул менестрель.
Хаурун гордо выпрямился и указал на Толю рукой с зажатым в ней ножом:
— А теперь расскажи без утайки, кто ты таков, откуда произошёл и как оказался в моём королевстве. Говори, не стесняйся. Должен же я хоть что-то знать о своём будущем подданном? Ты-то, — он вздохнул, — почти всё про меня знаешь…
— Без утайки? — на всякий случай переспросил Толя.
— Без утайки, — сурово повелел Хаурун.
Толя с ногами уселся в кресле, прищурился на огонёк фонаря.
— Ваше величество, это долгая история, я боюсь, вы уснёте не дослушав…
— Рассказывай, — нетерпеливо велел Хаурун. — Сегодня уже не засну.
И Толя рассказал ему всё. Он закончил свой рассказ тогда, когда и фонарь, и свеча давно догорели, а сквозь задёрнутые шторы начал пробиваться бледный зимний рассвет.
Хаурун потрясённо привстал с подушки — сна не было ни в одном глазу.
— Менестрель, покажи амулет!
Толя повиновался, и, рассмотрев диковинную вещь, король велел:
— Никому больше не показывай, про язычников не заикайся, а то на костёр угодишь. Ко мне заходи в любое время, я почти всегда тут. Стучи три раза, пауза после второго. Свою комнату на ночь обязательно запирай. Секретаря с бумагами пришлю завтра днём. Теперь… — последовала долгая пауза. — Теперь оставь меня…
Горничная, встретившаяся в коридоре, указала Толе путь в его комнату. Понимая, что пока больше ничего не может сделать, менестрель рухнул в кровать и заснул, с головой накрывшись одеялом. Фонарь и ключи он оставил там, где они и должны были быть найдены, — на полу за дверью королевской спальни. Пока всё.
Проснувшись, Толя встряхнулся, машинально отыскал нож, флейту и амулет. Вышел из комнаты. Там, в коридоре, на мягком стуле, с длинным свитком в руках сидел секретарь, которого он уже видел вчера, но только сейчас разглядел, что зубы у него сильно выдаются вперёд. Завидев Толю, секретарь вскочил.
— Сударь, я секретарь его велисества короля Хауруна Первого и прислан к вам с тем, стобы удостоверить васе подданство высеупомянутому королю. Отныне вы являетесь полноправным грашданином насего государства, кроме того, вы приписаны ко двору в касестве придворного менестреля. Расписитесь вот сдесь внису, — прошепелявил он.
Он подал Толе перо, обмакнутое в поясную чернильницу, и менестрель нерешительно поставил закорючку в указанном месте. Пусть решат, что у него такая заковыристая подпись. Немного застенчиво (притворяясь робким провинциалом, коим он, по сути, и являлся) он спросил:
— Господин секретарь, в какое время придворным полагается обед?
— В семь сясов, — важно ответил тот.
— А сейчас который? — вежливо уточнил Толя.
— Сейсяс третий, — так же важно ответил секретарь, поклонился и неожиданно убежал, громко топая башмаками.
Толя пожал плечами и отправился в ту же сторону, принюхиваясь и запоминая обратный путь. Двигаясь таким образом, найти кухню не составило труда, а познакомиться с поварятами оказалось ещё легче. Рассказ о варваре в шкурах уже достиг и этих мест.
Страница 11 из 31
