Фандом: Ориджиналы. Наш герой попадает в соседнее королевство и знакомится с королем, который не имеет почти никакой власти и по рукам и ногам связан паутиной противоречащих друг другу законов.
112 мин, 25 сек 1291
Поев, в благодарность оставив повару рецепт ухи (о таком кушанье в царстве Хауруна и не подозревали) и в то же время приметив все предполагаемые потайные места, Толя вышел из кухни и осмотрелся. Сам по себе дворец представлял загадку, но вчерашний лоск как-то поблёк. Наугад менестрель свернул направо и взбежал по винтовой лестнице. И, проходя по коридору, услышал музыку.
Дверь он, разумеется, открыл. Не привыкать заходить без разрешения. К тому же слишком притягательны были звуки, чтобы их бояться.
В комнате стоял, как ему сначала показалось, стол, но это было явно не то, потому что сидеть за ним можно было только с одной стороны, а там были большущие зубы, чёрные и белые. За столом сидела девушка и нажимала на них, отчего из-под них вылетали прекрасные звуки. Увидев Толю, она оборвала музыку и приподнялась со стула, на котором сидела. Зашелестело платье.
Толя поклонился со всей учтивостью:
— Простите, сударыня, что нарушил ваше уединение, но вы так прекрасно играете, что я не удержался и вошёл.
— Ничего, господин менестрель, я вас узнала. Только в нашей стране знатным дамам говорят «госпожа»…
— Простите, — извинился Толя. — Впредь не буду допускать такой невежливости.
Девушка снова села.
— Вы ведь хотите послушать, господин менестрель?
— Да, миледи, — вспомнив наиучтивейшие придворные обычаи и желая загладить вину, Толя опустился на колено и осторожно поцеловал ей руку.
— Ах, что вы? — испугалась девушка. — Встаньте, у нас так не делают… — Но руку отнять не спешила.
— Как — так? — поинтересовался Толя, поднявшись.
— Так… так… романтично… то есть, как пишут в романах.
— Простите, — потупился менестрель, не совсем поняв, что значит «романтично» и что такое роман. — Я больше не буду…
— Ах, ну почему же, — непроизвольно воскликнула его собеседница и вдруг вся зарделась, оборвав себя на полуслове: — Вы хотели послушать, — и коснулась клавиш.
Облокотившись на инструмент, Толя жадно ловил каждый звук и в то же время не пропускал ни одного движения музыкантши: её пальцы порхали по клавишам, сама она мерно наклонялась всем корпусом вперёд, вьющийся локон выбился из-под заколки, а с щёк ещё не сошёл румянец смущения.
Музыка окончилась, а менестрель не мог шевельнуться.
— Что с вами? — девушка потормошила его за рукав и засмеялась, увидев его удивление. — Разве вы такой музыки раньше не слышали?
— Нет, миледи… — признался Толя. — Скажите, сколько вы этому учились?
— С семи лет.
Менестрель низко опустил голову, в горле застрял комок. Чего он теперь здесь стоит, он и его жалкая флейта?
— Скажите хотя бы… — голос чуть не выдал его. — Как называется этот инструмент?
— Это клавесин, — отвечая, девушка едва сдержала улыбку, но Толю это не кольнуло.
— Тогда не могли бы вы позволить мне… тоже попробовать… — он сглотнул. Ещё не хватало, чтобы на глазах выступили слёзы обиды.
— Конечно, — девушка подвинулась. — Садитесь. Только чур, потом и вы сыграйте на своей флейте.
— Откуда вы знаете? — изумился Толя: флейта на поясе была закрыта курткой.
— Слухами земля полнится, — девушка важно подняла указательный палец. — Теперь, господин менестрель, предоставляю вам свободу действий, только под моим присмотром!
Толя нерешительно нажал одну клавишу и прислушался. Потом — клавишу левее. Потом правее. Потом самую последнюю, звучащую как едва слышный звон хрусталя. Его предположение оказалось верным, белые клавиши располагались в зависимости от высоты звука. Оставалось разобраться с чёрными; понажимав на них, Толя определил, что они отвечают за звуки, средние между двумя белыми. Перебирая клавиши, менестрель попытался подобрать мелодию, но с непривычки нажимал то слишком сильно, то слишком слабо.
Девушка не сдержалась.
— Господин менестрель, вы знаете нотную грамоту?
— Нотную? — изумился Толя. — Нет…
Девушка быстро перелистала книжицу, стоящую над клавиатурой на специальной подставке.
— Нет, это трудно. Пойдёмте в библиотеку, если хотите, найдём ноты попроще. Там тоже есть клавесин, я думаю, библиотекарь не будет против…
Толя едва не спросил, что такое библиотека, но сдержался. Сейчас он сам всё увидит. Девушка, преисполненная важности оттого, что она кого-то учит и её слушают, бегом провела его по коридорам, по длинной винтовой лестнице.
— Ужасная лестница ведёт в библиотеку, — жаловалась она на ходу, — наверное, поэтому сюда никто не ходит.
Толкнув дверь, спутница менестреля позвала:
— Квинт Терций! Господин Квинт Терций!
— Иду! — аукнулось откуда-то из глубины комнаты, где везде возвышались шкафы с книгами и полки нависали даже над головой. В небольшом проходе показался низенький старичок, бородатый, плешивый. Он бойко катил перед собой стремянку на колёсиках.
— Здравствуйте, госпожа Лия, — приветствовал он девушку. — Простите, что задержался. Я тут, некоторым образом, разбирал астрономические справочники…
Тут Толя разглядел, что на носу у него нацеплены два стёклышка вроде тех, что он уже видел у придворных дам.
Дверь он, разумеется, открыл. Не привыкать заходить без разрешения. К тому же слишком притягательны были звуки, чтобы их бояться.
В комнате стоял, как ему сначала показалось, стол, но это было явно не то, потому что сидеть за ним можно было только с одной стороны, а там были большущие зубы, чёрные и белые. За столом сидела девушка и нажимала на них, отчего из-под них вылетали прекрасные звуки. Увидев Толю, она оборвала музыку и приподнялась со стула, на котором сидела. Зашелестело платье.
Толя поклонился со всей учтивостью:
— Простите, сударыня, что нарушил ваше уединение, но вы так прекрасно играете, что я не удержался и вошёл.
— Ничего, господин менестрель, я вас узнала. Только в нашей стране знатным дамам говорят «госпожа»…
— Простите, — извинился Толя. — Впредь не буду допускать такой невежливости.
Девушка снова села.
— Вы ведь хотите послушать, господин менестрель?
— Да, миледи, — вспомнив наиучтивейшие придворные обычаи и желая загладить вину, Толя опустился на колено и осторожно поцеловал ей руку.
— Ах, что вы? — испугалась девушка. — Встаньте, у нас так не делают… — Но руку отнять не спешила.
— Как — так? — поинтересовался Толя, поднявшись.
— Так… так… романтично… то есть, как пишут в романах.
— Простите, — потупился менестрель, не совсем поняв, что значит «романтично» и что такое роман. — Я больше не буду…
— Ах, ну почему же, — непроизвольно воскликнула его собеседница и вдруг вся зарделась, оборвав себя на полуслове: — Вы хотели послушать, — и коснулась клавиш.
Облокотившись на инструмент, Толя жадно ловил каждый звук и в то же время не пропускал ни одного движения музыкантши: её пальцы порхали по клавишам, сама она мерно наклонялась всем корпусом вперёд, вьющийся локон выбился из-под заколки, а с щёк ещё не сошёл румянец смущения.
Музыка окончилась, а менестрель не мог шевельнуться.
— Что с вами? — девушка потормошила его за рукав и засмеялась, увидев его удивление. — Разве вы такой музыки раньше не слышали?
— Нет, миледи… — признался Толя. — Скажите, сколько вы этому учились?
— С семи лет.
Менестрель низко опустил голову, в горле застрял комок. Чего он теперь здесь стоит, он и его жалкая флейта?
— Скажите хотя бы… — голос чуть не выдал его. — Как называется этот инструмент?
— Это клавесин, — отвечая, девушка едва сдержала улыбку, но Толю это не кольнуло.
— Тогда не могли бы вы позволить мне… тоже попробовать… — он сглотнул. Ещё не хватало, чтобы на глазах выступили слёзы обиды.
— Конечно, — девушка подвинулась. — Садитесь. Только чур, потом и вы сыграйте на своей флейте.
— Откуда вы знаете? — изумился Толя: флейта на поясе была закрыта курткой.
— Слухами земля полнится, — девушка важно подняла указательный палец. — Теперь, господин менестрель, предоставляю вам свободу действий, только под моим присмотром!
Толя нерешительно нажал одну клавишу и прислушался. Потом — клавишу левее. Потом правее. Потом самую последнюю, звучащую как едва слышный звон хрусталя. Его предположение оказалось верным, белые клавиши располагались в зависимости от высоты звука. Оставалось разобраться с чёрными; понажимав на них, Толя определил, что они отвечают за звуки, средние между двумя белыми. Перебирая клавиши, менестрель попытался подобрать мелодию, но с непривычки нажимал то слишком сильно, то слишком слабо.
Девушка не сдержалась.
— Господин менестрель, вы знаете нотную грамоту?
— Нотную? — изумился Толя. — Нет…
Девушка быстро перелистала книжицу, стоящую над клавиатурой на специальной подставке.
— Нет, это трудно. Пойдёмте в библиотеку, если хотите, найдём ноты попроще. Там тоже есть клавесин, я думаю, библиотекарь не будет против…
Толя едва не спросил, что такое библиотека, но сдержался. Сейчас он сам всё увидит. Девушка, преисполненная важности оттого, что она кого-то учит и её слушают, бегом провела его по коридорам, по длинной винтовой лестнице.
— Ужасная лестница ведёт в библиотеку, — жаловалась она на ходу, — наверное, поэтому сюда никто не ходит.
Толкнув дверь, спутница менестреля позвала:
— Квинт Терций! Господин Квинт Терций!
— Иду! — аукнулось откуда-то из глубины комнаты, где везде возвышались шкафы с книгами и полки нависали даже над головой. В небольшом проходе показался низенький старичок, бородатый, плешивый. Он бойко катил перед собой стремянку на колёсиках.
— Здравствуйте, госпожа Лия, — приветствовал он девушку. — Простите, что задержался. Я тут, некоторым образом, разбирал астрономические справочники…
Тут Толя разглядел, что на носу у него нацеплены два стёклышка вроде тех, что он уже видел у придворных дам.
Страница 12 из 31
