О дворцовом заговоре

— Это новый подданный короля, менестрель, — представила Лия менестреля. — Мы пришли, чтобы поискать какие-нибудь ноты и поиграть, если вы не против.

— Конечно нет, — засуетился Квинт Терций, отодвигая лестницу. — Прошу вас. У меня, кстати, только что был герцог, брал «Теорию наследственности», некоторым об…

Лия быстро нашла нужный шкаф, набитый книжицами, что-то вытащила, пролистала.

— Вот, начнём с этого.

Мелькнула, исчезла за стеллажом. Звуки её шагов гасли в комнате, полной книг. Толя пошёл наугад. Лия была уже за инструментом, раскрывала ноты, поднимала крышку.

— Садитесь, господин менестрель.

— Так вас зовут Лия? — улыбнулся тот.

— Да, а вас — Анатолий, я про вас всё знаю.

— Скажите, госпожа Лия, — набрался смелости Толя, — почему вы… вы одна?

Девушка молчала, склонив голову, и он испугался, что сказал что-то не то.

— Простите, госпожа Лия, мне так показалось. Я, наверное…

— Нет, почему, — негромко произнесла Лия. — Вы верно заметили. Знаете, раньше у меня были друзья. Двое. Один был старше на год, другой на восемь лет. Это не мешало нам дружить, и мне кажется, что старшему даже было с нами, младшими, интересно. Впрочем, ему всё равно было больше не с кем подружиться… Он читал нам сказки. Знаете, эти народные сказки, какие рассказывают и детям крестьян, и детям господ. А придворный художник написал наш портрет втроём. Потом он, старший, уехал в другую страну учиться в университете, а вернулся через четыре года. И мы его не узнали. Он стал… взрослым. Холодный, двадцатилетний — о чём ему было с нами говорить? Мы же были ещё детьми. Так я потеряла одного друга. Может, я плохо воспитана, но мне больно, когда нужно называть его по фамилии со всеми этими приставками… Второй мой друг со временем тоже стал отдаляться, замкнулся, заперся у себя в комнате. Как же юноше близко общаться с девушкой, если они не жених и невеста? И я… одна. Со своими нотами. Грустный получился рассказ, господин менестрель. Давайте лучше играть.

Она гордо встряхнула головой и без перехода начала объяснять:

— Любая мелодия делится на такты, в каждом такте определённое количество нот в зависимости от их долготы.

Она коснулась одной клавиши и извлекла долгий гудящий звук.

— Это целая нота, она занимает весь такт. Эта вдвое короче, она называется половинной. Эта ещё короче — четвертная. Ещё короче — восьмая.

— Тогда в такте две половинных, четыре четвертных, восемь восьмых? — догадался Толя.

— Верно, — похвалила Лия. — Но это только при размере в четыре четверти. Про другие размеры потом вам объясню.

Менестрель задумался.

— А как же я раньше играл? Ну, безо всяких тактов?

— Сыграйте на флейте! — азартно предложила Лия.

Толя достал флейту и просвистел короткую трель, а девушка немедленно повторила её на клавесине.

— Восемь восьмых в первом такте и шесть восьмых и одна четвёртая во втором! — торжествующе объявила она, и менестрель уставился на флейту, будто впервые её видел. Лия расхохоталась так, что чуть не упала назад.

— Какой же вы забавный! Одно слово — самоучка!

… Через два часа занятий Толино бренчание превратилось в подобие мелодии, а сам он готов был признаться Лии, что ненавидит музыку больше всего на свете.

— Что с вами? — тормошила его девушка. — Устали? А заниматься нужно по пять часов в день! Давайте же, это не труднее, чем на флейте!

Толя на секунду прикрыл глаза, а когда открыл, его пальцы пробежались по клавишам сами собой.

— Браво, браво! — Лия захлопала в ладоши. — Если хотите назавтра продолжать уроки, я всегда готова вам помочь.

— Это замечательно, такое великодушие с вашей стороны, — искренне обрадовался Толя. — Конечно, а где мне вас найти?

— В Научной башне. Это совсем недалеко отсюда. Я живу там со своим отцом, у него там же лаборатория.

— А… А кто ваш отец? — спросил Толя, уже складывая обрывки истины в полную картину.

— Как, разве вы не знаете? — хитро прищурилась Лия. — Мой отец — придворный алхимик, господин Магнус.

Шорохи в библиотеке не давали прилечь на крышку клавесина и задремать. Наверное, это духи книг перебегали с полки на полку и шептались друг с другом. Книги, которые были мертвы для него…

— Господин менестрель?

Толя поднял голову. Рядом с ним стоял Квинт Терций.

— Молодой человек, вы спите?

— Я? Простите, господин Квинт Терций… — Вот дела, не хотел же.

— Ничего, это только поначалу тяжело, — утешил его старик.

— А вы разве играли? — вежливо спросил менестрель.

— Играл ли я? — с достоинством переспросил библиотекарь. — Ещё как играл! Я был первой скрипкой в оркестре, но потом у меня начало сводить пальцы. Профессиональная болезнь, некоторым образом… Пришлось переквалифицироваться. Кстати, не хотите ли чего-нибудь почитать?

— Я… Э… — Толя потянул паузу, пытаясь понять, тот ли человек Квинт, чтобы можно было ему признаться в своей неграмотности. — Я не умею читать…

— Тогда я обязан вас научить, — машинально сказал старик и вдруг, опомнившись, заохал: — Да как же так?! Как же?! Сколько вам лет, молодой человек?