О дворцовом заговоре

От некоторых выпадов Толя просто уворачивался, зная, что бьёт Хаурун и вправду сильно. Мало того, что король был левшой, что добавляло Толе лишних проблем, так он вообще имел свойство преподносить сюрпризы. Например, Толя никогда бы не подумал, что он окажется таким проворным. Это, пожалуй, и было в схватке его козырной картой, — это и ещё то, что оружие из руки он выбивал раз и навсегда: до отлетевшей шпаги реальный противник просто не успел бы добраться. Да и стиль у короля был своеобразный.

… Внезапно Толя понял, что Хаурун раззадорился и теперь нападает почти по-настоящему. Нужно было прекращать, пока не поздно, но менестрель, кое-как отбивая удары, пятился к краю крыши, обнесённому лёгкими перилами. Прижавшись к ним спиной, он понял, что теперь король уже не шутит. Тут же его шпага зазвенела о крышу, а клинок Хауруна остриём упёрся ему в горло.

— Ну что, менестрель, испугался? — весело фыркнул король.

— Ага, — осторожно кивнул Толя. На мгновение расслабившись, он опять почуял неладное. Если бы Хаурун просто дурачился, то уже убрал бы шпагу.

— Да нет… — оценивающе прищурился тот. — Не совсем ты испугался, хотя… Может, ты просто такой зажатый, что даже страх показывать боишься?

— Может, — вежливо согласился Толя, что повергло Хауруна в безудержное веселье:

— Ну скажи же, страшно? А чего не дёргаешься тогда — хочешь приличия соблюсти? Сделать вид, что всё в порядке? Или с сумасшедшими не спорят?

Толя молчал, уже поняв, почему король так поступает. Он опустил взгляд вниз, на клинок — вывернуться, отклониться шансов не было. Хаурун же, перехватив шпагу, заговорил сдержаннее:

— Ладно, менестрель, теперь к делу. Я не доверяю тебе, а ты мне…

— А вот и нет, — перебил его Толя. — Вы мне доверяете, иначе не приблизили бы меня к себе так, как никого больше. Но сдаётся мне, что вы сейчас боитесь больше, чем я.

— Это ещё почему? — сглотнул Хаурун; шпага дрогнула в руке, оцарапав Толе шею.

— Страх выматывает, — продолжил менестрель, стараясь не двигаться. — Это я знаю по себе, а многолетний страх тем более, уж простите за откровенность. Это первое.

Он машинально обвёл взглядом крышу, но помощи ждать было не от кого.

— Второе — вы стали неожиданно доверять незнакомому человеку только потому, что он действует не так, как все, говорит не так, как другие, и внезапно испугались своего доверия, испугались, что оно приведёт вас к гибели, ведь вы так привыкли не верить никому… — Он почувствовал, что его голос хрипнет от напряжения, и продолжал уже тише и почти без выражения. — И третье — это то, что сейчас вы и хотите убить меня, и боитесь потерять. Три ваших страха против моего одного, боли и смерти, но проигрываем мы оба. Вот так.

— Ладно, — Хаурун упрямо опустил голову, потом снова посмотрел на Толю. — Ну а ты мне веришь?

— Верю, что вы не поддадитесь искушению меня убить, — улыбнулся менестрель. — Но точно не знаю.

Хаурун секунду подумал, потом отнял клинок:

— Ладно, менестрель, живи, ты мне нужен. — Отвернулся. — Мне бы твою храбрость, ты не дрогнул, я видел…

— Благодарю, но я вовсе не так храбр, как вы думаете. Просто если бы я дрогнул, шпага вонзилась бы мне в горло. Да почти… — Толя смахнул кровь, поглядел на ладонь.

— Не лги своему королю, — вымученно огрызнулся Хаурун, зачерпывая снега и прикладывая к пылающим щекам.

— Я не лгу, — Толя тоже захватил в ладони снега с перил.

Они помолчали, глядя мимо друг друга. Хаурун лениво слепил снежок и запустил им в замёрзший флюгер на бутафорской башенке:

— Ну, где ты была сегодня, киска?

— У королевы мистландийской, — улыбнулся Толя, стряхивая с себя тяжесть и боль предыдущей сцены.

Хаурун фыркнул, тоже стараясь позабыть произошедшее:

— Мистландийская королева? Ха, она моя тётка, помню, она меня лично пирожными угощала, когда я у неё в гостях был, а я у неё брошку взял поиграть, разбил и разревелся позорно… Эх, давно было… — он встряхнулся, чтобы не удариться в воспоминания. — Что нового?

Толя молча вытащил из кармана листок. Король взял, прочёл, присвистнул:

— Ого, ты пытаешься составить характеристику каждого и выяснить, кто с кем в каких отношениях?

— Да, типа того, — кивнул Толя. — Но здесь не все, конечно…

Хаурун покачал головой:

— Ты видишь то, что есть, и не знаешь того, что было, поэтому судишь неверно. Ты заметил, что госпожа Адель холодна как айсберг с господином Амикатисом…

— А что такое айсберг? — полюбопытствовал Толя.

— Большая ледышка, — отмахнулся Хаурун, — не перебивай короля — а то, что года два назад они были любовниками и рассорились из-за какого-то колье, тебе неведомо.

— Понятно… — протянул менестрель.

— Ты-то по наивности своей думал, что они просто друг друга невзлюбили? — засмеялся король. — Как же… Здесь и вражда по расчёту, не только любовь…

— Мне кажется, они все разделены, — добавил Толя, и Хаурун насторожился:

— Что значит разделены?

— Все во дворце, — задумчиво продолжал Толя, — как будто принадлежат к двум разным партиям. Только каким — не знаю.

Хаурун, прищурившись, смотрел в землю.