Фандом: Ориджиналы. Наш герой попадает в соседнее королевство и знакомится с королем, который не имеет почти никакой власти и по рукам и ногам связан паутиной противоречащих друг другу законов.
112 мин, 25 сек 1310
— Если сегодня им не удалось добыть яд, Борзой снимет караулы снова. У нас есть шанс, — заговорил Толя, решив не давать ему задумываться над тем, легко ли двор сдаст свои позиции.
— Хорошо, — король поморщился, видимо, мысль о фатальном исходе уже посетила его. — Будешь наблюдать за караулами. Когда их снимут — скажешь мне.
— А где мы ключи раздобудем? — напомнил Толя.
— Действительно. Не бить же по голове хранителя ключей. Он очнётся и поднимет тревогу. Хотя в принципе я и придушить могу. — в голосе короля появились кровожадные нотки.
— Давайте без убийств! — отшатнулся Толя. — Я, конечно, понимаю, как вам хочется стать свободным, но…
— Что «но», менестрель? — тяжко вздохнул Хаурун. — Ты не даёшь мне права играть по их правилам? Но ведь мы уже по ним играем!
— Нет, — резко ответил Толя. — У нашего лекаря есть сонные капли?
— Должны быть, — припомнил Хаурун. — Попроси как будто для себя, ладно? Стоп… Мы же не знаем, когда именно караулы будут сняты. Ты что, проследишь за этим, а потом пойдёшь к ключнику и попросишь его выпить капли?
— Ну… Можно просто усыпить его и снять копии с ключей, а потом сделать в городе дубликаты… — робко подсказал Толя.
— Ха, а деньги ты где возьмёшь? У меня лично нет ни гроша, всё в казне. У тебя, как я понимаю, тоже. Я, конечно, покажу, где лежит столовое серебро, но, — Хаурун усмехнулся, — продавать на базаре ложки с вензелем королевского двора я бы не рискнул на твоём месте, — усмешка сменилась гримасой боли. — Менестрель, если бы ты знал! Ведь когда-то всё было по-другому, а теперь встало с ног на голову, и вот я сижу здесь и гадаю, откуда взять денег и как обхитрить своих министров, говорю «надо выкрасть», «надо пробраться»! О менестрель! Если бы ты мог себе представить, как это больно! Что-то не то, понимаешь, что-то случилось с нами или со временем, в котором мы живём…
Толя молчал, искренне пытаясь понять его и осознавая, что ещё многого не знает о стране, в которую попал.
Хаурун замолк, оборвав речь, полную горечи, и вновь вспомнил про дело:
— Ключи можно просто украсть. Понятно, что поднимется переполох, но… И всё-таки… я не буду спокоен, пока Изольда не покинет эти места. Я не хочу, чтобы она видела то, что здесь будет, когда я получу свободу…
На Толю вновь начала наваливаться тяжесть, поэтому он понял не спрашивая, почуяв призраки будущих смертей. Площадь будет залита кровью, а дворец опустеет…
— Ваше величество, прошу вас, не делайте этого! Отправьте всех в ссылку…
Хаурун пронзительно взглянул на него:
— Ты разве не знаешь, что врагов нельзя оставлять в живых? Тем более тех, кто так долго тебя унижал…
— Месть не принесёт вам облегчения, вот увидите, — предсказал Толя.
— Это почему? — прищурился Хаурун.
— Потому что вы не смогли их простить.
— А что, я их ещё и прощать должен?! — взвился король, даже оскалился. — Они захлебнутся в собственной крови так же, как я захлёбывался в собственных слезах!
Толя печально наклонил голову.
— Ваша воля, но это вас только ожесточит, я уже вижу эту жестокость… Вы живёте обидой…
— Это моё дело! — резко оборвал его Хаурун. — Я за тобой тоже кое-что замечаю…
— Например? — дерзко спросил Толя, позабыв, с кем разговаривает.
— Что ты за меня готов убить кого угодно — думаешь, я не вижу? Ты тихоня, а в тихом омуте, сам знаешь, много чего бывает! Думаешь, я не вижу, как ты ко мне привязан, думаешь, я… — осёкся, добавил совсем тихо: — Дураки мы с тобой оба, менестрель…
— Да, ваше величество, — устало согласился Толя, и король расхохотался:
— Что, уже от себя мало что получается говорить, только поддакивать?
Менестрель посмотрел на него почти яростно, и тот фыркнул снова:
— Ага, вот, вижу, злишься, не всё ещё потеряно! Просто я вправду не хочу, чтобы ты стал рабом. Подобострастием я уже сыт по горло… Так что прости, если обидел.
— Вы ничем меня не обидели.
— К чёрту тебя, менестрель, если ты опять так разговариваешь!
— … И сделать меня рабом у вас по-любому не получится.
Хаурун аж подавился:
— Считай, что я тебя уважаю как своего, менестрель! Ты гордый, совсем как я!
— Ладно, ваше величество, не забывайте, что речь не об этом. Заснуть сможете?
— Тебе-то что за дело?
— Вы сейчас слишком взбудоражены, а завтра нужно действовать на свежую голову. Я схожу к лекарю за каплями. Скоро вернусь.
Пришёл Толя и вправду скоро, бесшумно открыл дверь.
— Времени пятый час. Караулов нет, — сообщил он. — Лекарь хоть и обругал меня, но капли всё-таки дал.
Хаурун посмотрел на пузырёк у него в руках:
— Слушай, а ты уверен, что это то, что нужно? — подозрительно спросил он, наблюдая, как менестрель капает лекарство в стакан с водой.
— Пополам, — лаконично ответствовал Толя.
— Ха-ха, ну ты даёшь, менестрель! А не боишься?
— Что вы про страх всё время? — поморщился Толя. — Как будто сравниваете, кто боится больше.
— Понятное дело, что я, — погрустнел король. — Лучше скажи, что всё обойдётся, что мы спасём Изольду… Только вот я её больше не увижу…
Толя внимательно посмотрел на него; не сводя глаз, отпил из стакана первым.
— Хорошо, — король поморщился, видимо, мысль о фатальном исходе уже посетила его. — Будешь наблюдать за караулами. Когда их снимут — скажешь мне.
— А где мы ключи раздобудем? — напомнил Толя.
— Действительно. Не бить же по голове хранителя ключей. Он очнётся и поднимет тревогу. Хотя в принципе я и придушить могу. — в голосе короля появились кровожадные нотки.
— Давайте без убийств! — отшатнулся Толя. — Я, конечно, понимаю, как вам хочется стать свободным, но…
— Что «но», менестрель? — тяжко вздохнул Хаурун. — Ты не даёшь мне права играть по их правилам? Но ведь мы уже по ним играем!
— Нет, — резко ответил Толя. — У нашего лекаря есть сонные капли?
— Должны быть, — припомнил Хаурун. — Попроси как будто для себя, ладно? Стоп… Мы же не знаем, когда именно караулы будут сняты. Ты что, проследишь за этим, а потом пойдёшь к ключнику и попросишь его выпить капли?
— Ну… Можно просто усыпить его и снять копии с ключей, а потом сделать в городе дубликаты… — робко подсказал Толя.
— Ха, а деньги ты где возьмёшь? У меня лично нет ни гроша, всё в казне. У тебя, как я понимаю, тоже. Я, конечно, покажу, где лежит столовое серебро, но, — Хаурун усмехнулся, — продавать на базаре ложки с вензелем королевского двора я бы не рискнул на твоём месте, — усмешка сменилась гримасой боли. — Менестрель, если бы ты знал! Ведь когда-то всё было по-другому, а теперь встало с ног на голову, и вот я сижу здесь и гадаю, откуда взять денег и как обхитрить своих министров, говорю «надо выкрасть», «надо пробраться»! О менестрель! Если бы ты мог себе представить, как это больно! Что-то не то, понимаешь, что-то случилось с нами или со временем, в котором мы живём…
Толя молчал, искренне пытаясь понять его и осознавая, что ещё многого не знает о стране, в которую попал.
Хаурун замолк, оборвав речь, полную горечи, и вновь вспомнил про дело:
— Ключи можно просто украсть. Понятно, что поднимется переполох, но… И всё-таки… я не буду спокоен, пока Изольда не покинет эти места. Я не хочу, чтобы она видела то, что здесь будет, когда я получу свободу…
На Толю вновь начала наваливаться тяжесть, поэтому он понял не спрашивая, почуяв призраки будущих смертей. Площадь будет залита кровью, а дворец опустеет…
— Ваше величество, прошу вас, не делайте этого! Отправьте всех в ссылку…
Хаурун пронзительно взглянул на него:
— Ты разве не знаешь, что врагов нельзя оставлять в живых? Тем более тех, кто так долго тебя унижал…
— Месть не принесёт вам облегчения, вот увидите, — предсказал Толя.
— Это почему? — прищурился Хаурун.
— Потому что вы не смогли их простить.
— А что, я их ещё и прощать должен?! — взвился король, даже оскалился. — Они захлебнутся в собственной крови так же, как я захлёбывался в собственных слезах!
Толя печально наклонил голову.
— Ваша воля, но это вас только ожесточит, я уже вижу эту жестокость… Вы живёте обидой…
— Это моё дело! — резко оборвал его Хаурун. — Я за тобой тоже кое-что замечаю…
— Например? — дерзко спросил Толя, позабыв, с кем разговаривает.
— Что ты за меня готов убить кого угодно — думаешь, я не вижу? Ты тихоня, а в тихом омуте, сам знаешь, много чего бывает! Думаешь, я не вижу, как ты ко мне привязан, думаешь, я… — осёкся, добавил совсем тихо: — Дураки мы с тобой оба, менестрель…
— Да, ваше величество, — устало согласился Толя, и король расхохотался:
— Что, уже от себя мало что получается говорить, только поддакивать?
Менестрель посмотрел на него почти яростно, и тот фыркнул снова:
— Ага, вот, вижу, злишься, не всё ещё потеряно! Просто я вправду не хочу, чтобы ты стал рабом. Подобострастием я уже сыт по горло… Так что прости, если обидел.
— Вы ничем меня не обидели.
— К чёрту тебя, менестрель, если ты опять так разговариваешь!
— … И сделать меня рабом у вас по-любому не получится.
Хаурун аж подавился:
— Считай, что я тебя уважаю как своего, менестрель! Ты гордый, совсем как я!
— Ладно, ваше величество, не забывайте, что речь не об этом. Заснуть сможете?
— Тебе-то что за дело?
— Вы сейчас слишком взбудоражены, а завтра нужно действовать на свежую голову. Я схожу к лекарю за каплями. Скоро вернусь.
Пришёл Толя и вправду скоро, бесшумно открыл дверь.
— Времени пятый час. Караулов нет, — сообщил он. — Лекарь хоть и обругал меня, но капли всё-таки дал.
Хаурун посмотрел на пузырёк у него в руках:
— Слушай, а ты уверен, что это то, что нужно? — подозрительно спросил он, наблюдая, как менестрель капает лекарство в стакан с водой.
— Пополам, — лаконично ответствовал Толя.
— Ха-ха, ну ты даёшь, менестрель! А не боишься?
— Что вы про страх всё время? — поморщился Толя. — Как будто сравниваете, кто боится больше.
— Понятное дело, что я, — погрустнел король. — Лучше скажи, что всё обойдётся, что мы спасём Изольду… Только вот я её больше не увижу…
Толя внимательно посмотрел на него; не сводя глаз, отпил из стакана первым.
Страница 25 из 31
