Фандом: Ориджиналы. Наш герой попадает в соседнее королевство и знакомится с королем, который не имеет почти никакой власти и по рукам и ногам связан паутиной противоречащих друг другу законов.
112 мин, 25 сек 1311
— На мяту похоже. Вы, ваше величество, устали и издёргались, а потому начинаете ныть, так что лучше пейте капли и ложитесь спать, утро вечера мудренее.
— За это тебя и люблю, — устало улыбнулся Хаурун, беря у него стакан.
— За что?
— За то, что королю приказываешь и не краснеешь!
… Толя бродил по дворцу, внимательно присматриваясь к окружающим и мучительно пытаясь заметить что-нибудь подозрительное, но ничего не находил.
В Музыкальном зале несколько дам и кавалеров столпились вокруг небольшого столика, а с балкона свешивался виолончелист королевского оркестра и, глядя в театральный бинокль, громко комментировал:
— Белый король мечется на нескольких клетках, королева стоит в углу в проигрышной позиции, ладья с риском для себя находится в стане чёрных, офицер выжидает, а чёрные продолжают наступать. Белый конь защищает свою королеву, а ладья, метнувшись через всю доску, встаёт перед королём, но королева гибнет, и чёрные вот-вот…
— Доброе утро, господин менестрель.
Дивясь комментарию, Толя не заметил, как подошёл алхимик.
— А, здравствуйте, господин Магнус, рад вас видеть. Как здоровье госпожи Лии?
— Прекрасно, — Магнус наклонился к самому его уху. — Вы, сударь, оказали мне большую услугу. Дело в том, что сегодня ночью кто-то пытался проникнуть в лабораторию, но я был начеку благодаря вам.
— Вы им помешали? — обрадовался Толя.
— Да, я вышел со шпагой и они убежали, но боюсь, если так будет продолжаться, придётся на ночь запирать вход в саму башню, — вздохнул алхимик.
Толя сделал вывод, что гофмейстера и надзирателя он не рассмотрел.
— Скажите лучше, как ваши дела, — продолжал алхимик. — Слышали, что скоро будет праздник?
— Конечно, — кивнул менестрель.
— Королевский оркестр хочет ввести некоторые новшества, только пока есть затруднения, какие именно, — алхимик бережно взял его за локоть. — Вы уже знакомы с господином Амикатисом?
— Нет. Это руководитель оркестра?
— Верно, — ответил Магнус и тонко улыбнулся: — Флейты у нас ещё не было…
Хаурун ждал Толю в своей комнате, нетерпеливо листал свод законов при свете единственной свечи; вопрошающе взглянул на вошедшего. Толя вытащил из кармана связку ключей, глаза Хауруна жадно блеснули:
— Это они! А хранитель?
— Спит как сурок. Служанка оставляет ужин у него под дверью. Я бухнул в вино весь пузырёк. Дверь открыл ножом. А теперь, — голос Толи стал тише и напряжённее, — собирайтесь, ваше величество, караулы сняты…
Хаурун бросил законы на стол, замахнул чёлку назад.
— Я готов. Стой. — Вытащил из-за кровати шпагу. — Теперь готов.
— Наденьте плащ, — посоветовал Толя, но Хаурун презрительно фыркнул:
— Я не вор и не буду красться и прятаться в собственном дворце! Я король или кто?
— Король, — согласился Толя, понимая, что он накручивает себя перед опасным делом: знает, что их могут убить, если государственный переворот сам поплывёт в руки. — Пора, пойдёмте.
По объятому сном дворцу король пробирался на удивление бесшумно.
— Не отставай, менестрель…
Дверь в архив оказалась тяжёлой двустворчатой дверью, обитой железом, и с тремя замками.
— Посвети, — приказал король, доставая ключи.
— Не этот ключ, побольше. Нет, другой, — подсказывал Толя; Хаурун, стараясь не звенеть, перебирал связку. Менестрель то и дело оглядывался: коридор был тупиковым, но никаких шагов пока не слышалось. Наконец король потянул дверь на себя.
В архиве было прохладно. Толя поднял фонарь повыше и огляделся. Тяжёлые дубовые шкафы с ящиками стояли по стенам, такие же в три ряда посередине. Висели зачем-то и зеркала.
— Как же мы его найдём?! — ахнул менестрель.
— Спокойно. — Хаурун подошёл к первому шкафу. — Свети. «Земельные постановления». Я знаю дату. Каждый ящик подписан, нужно только искать.
Они переходили от шкафа к шкафу, и встревоженному Толе казалось, что прошёл уже целый час, что караулы уже заступили, что…
— Вот он! — Хаурун выдвинул ящик, стал рыться в бумагах, но Толя с первого взгляда понял, что постановления там нет.
— Нет, — убитым голосом подтвердил король.
— Оно может быть где угодно, — Толя обвёл фонарём помещение, блики заиграли на резьбе шкафов.
Хаурун бросился открывать каждый ящик, остановился, обернулся к Толе.
— Менестрель, я не хочу, чтобы она умерла. Я не хочу убить её. Если можешь, помоги мне. Прошу тебя.
Толя медленно выдохнул, сливаясь со стенами, окружающими его, чувствуя их холод, чувствуя, как память о событиях вливается в него. Потом пошёл наугад, ткнул в одно из зеркал:
— Здесь что-то есть. Не знаю, как сказать…
Опытный в дворцовых делах король ощупал раму, чем-то щёлкнул, зеркало отъехало в сторону, открыв крохотную квадратную дверцу в стене.
— Ключ!
Подошёл лишь последний, самый маленький; открыв, Хаурун сунул руку внутрь углубления, вытащил обитую бархатом шкатулку.
— Там его нет, — шепнул Толя. Но и в его сердце закралась на мгновение безумная надежда.
Внутри шкатулки лежал тонкий серебряный обруч, украшенный мелкими красными камешками, с четырьмя шипами, выходящими из одного места и образующими четыре луча звезды.
— За это тебя и люблю, — устало улыбнулся Хаурун, беря у него стакан.
— За что?
— За то, что королю приказываешь и не краснеешь!
… Толя бродил по дворцу, внимательно присматриваясь к окружающим и мучительно пытаясь заметить что-нибудь подозрительное, но ничего не находил.
В Музыкальном зале несколько дам и кавалеров столпились вокруг небольшого столика, а с балкона свешивался виолончелист королевского оркестра и, глядя в театральный бинокль, громко комментировал:
— Белый король мечется на нескольких клетках, королева стоит в углу в проигрышной позиции, ладья с риском для себя находится в стане чёрных, офицер выжидает, а чёрные продолжают наступать. Белый конь защищает свою королеву, а ладья, метнувшись через всю доску, встаёт перед королём, но королева гибнет, и чёрные вот-вот…
— Доброе утро, господин менестрель.
Дивясь комментарию, Толя не заметил, как подошёл алхимик.
— А, здравствуйте, господин Магнус, рад вас видеть. Как здоровье госпожи Лии?
— Прекрасно, — Магнус наклонился к самому его уху. — Вы, сударь, оказали мне большую услугу. Дело в том, что сегодня ночью кто-то пытался проникнуть в лабораторию, но я был начеку благодаря вам.
— Вы им помешали? — обрадовался Толя.
— Да, я вышел со шпагой и они убежали, но боюсь, если так будет продолжаться, придётся на ночь запирать вход в саму башню, — вздохнул алхимик.
Толя сделал вывод, что гофмейстера и надзирателя он не рассмотрел.
— Скажите лучше, как ваши дела, — продолжал алхимик. — Слышали, что скоро будет праздник?
— Конечно, — кивнул менестрель.
— Королевский оркестр хочет ввести некоторые новшества, только пока есть затруднения, какие именно, — алхимик бережно взял его за локоть. — Вы уже знакомы с господином Амикатисом?
— Нет. Это руководитель оркестра?
— Верно, — ответил Магнус и тонко улыбнулся: — Флейты у нас ещё не было…
Хаурун ждал Толю в своей комнате, нетерпеливо листал свод законов при свете единственной свечи; вопрошающе взглянул на вошедшего. Толя вытащил из кармана связку ключей, глаза Хауруна жадно блеснули:
— Это они! А хранитель?
— Спит как сурок. Служанка оставляет ужин у него под дверью. Я бухнул в вино весь пузырёк. Дверь открыл ножом. А теперь, — голос Толи стал тише и напряжённее, — собирайтесь, ваше величество, караулы сняты…
Хаурун бросил законы на стол, замахнул чёлку назад.
— Я готов. Стой. — Вытащил из-за кровати шпагу. — Теперь готов.
— Наденьте плащ, — посоветовал Толя, но Хаурун презрительно фыркнул:
— Я не вор и не буду красться и прятаться в собственном дворце! Я король или кто?
— Король, — согласился Толя, понимая, что он накручивает себя перед опасным делом: знает, что их могут убить, если государственный переворот сам поплывёт в руки. — Пора, пойдёмте.
По объятому сном дворцу король пробирался на удивление бесшумно.
— Не отставай, менестрель…
Дверь в архив оказалась тяжёлой двустворчатой дверью, обитой железом, и с тремя замками.
— Посвети, — приказал король, доставая ключи.
— Не этот ключ, побольше. Нет, другой, — подсказывал Толя; Хаурун, стараясь не звенеть, перебирал связку. Менестрель то и дело оглядывался: коридор был тупиковым, но никаких шагов пока не слышалось. Наконец король потянул дверь на себя.
В архиве было прохладно. Толя поднял фонарь повыше и огляделся. Тяжёлые дубовые шкафы с ящиками стояли по стенам, такие же в три ряда посередине. Висели зачем-то и зеркала.
— Как же мы его найдём?! — ахнул менестрель.
— Спокойно. — Хаурун подошёл к первому шкафу. — Свети. «Земельные постановления». Я знаю дату. Каждый ящик подписан, нужно только искать.
Они переходили от шкафа к шкафу, и встревоженному Толе казалось, что прошёл уже целый час, что караулы уже заступили, что…
— Вот он! — Хаурун выдвинул ящик, стал рыться в бумагах, но Толя с первого взгляда понял, что постановления там нет.
— Нет, — убитым голосом подтвердил король.
— Оно может быть где угодно, — Толя обвёл фонарём помещение, блики заиграли на резьбе шкафов.
Хаурун бросился открывать каждый ящик, остановился, обернулся к Толе.
— Менестрель, я не хочу, чтобы она умерла. Я не хочу убить её. Если можешь, помоги мне. Прошу тебя.
Толя медленно выдохнул, сливаясь со стенами, окружающими его, чувствуя их холод, чувствуя, как память о событиях вливается в него. Потом пошёл наугад, ткнул в одно из зеркал:
— Здесь что-то есть. Не знаю, как сказать…
Опытный в дворцовых делах король ощупал раму, чем-то щёлкнул, зеркало отъехало в сторону, открыв крохотную квадратную дверцу в стене.
— Ключ!
Подошёл лишь последний, самый маленький; открыв, Хаурун сунул руку внутрь углубления, вытащил обитую бархатом шкатулку.
— Там его нет, — шепнул Толя. Но и в его сердце закралась на мгновение безумная надежда.
Внутри шкатулки лежал тонкий серебряный обруч, украшенный мелкими красными камешками, с четырьмя шипами, выходящими из одного места и образующими четыре луча звезды.
Страница 26 из 31
